Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

— Но это никак не сказывается.

— Скажется. — И Кейси улыбнулась в ответ. Она сидела в глубоком кресле с высокой спинкой, а между ними стоял чайный столик. Американка переложила ногу на ногу, и Данросс ещё раз убедился, что Гэваллан подметил верно: её ахиллесова пята — нетерпение. — Так можно я начну? — спросила она.

— Вы уверены, что больше не хотите чаю? — Он нарочно старался вывести её из равновесия.

— Нет, спасибо.

— Тогда с чаем покончено. Что там у вас затевается? Кейси глубоко вздохнула.

— Создается впечатление, что «Струанз» в очень тяжелом положении и скоро может разориться.

— Пожалуйста, об этом не переживайте. На самом деле у «Струанз» все замечательно.

— Может, вы и правы, тайбань, но нам так не кажется. Или людям посторонним. Я проверяла. Почти все, похоже, считают, что Горнт и — или — «Виктория» доведут этот рейд до конца. Все почти единогласно держат большой палец вниз. Теперь наша сделка...

— У нас договоренность до вторника. Мы согласились на этом. — Его голос зазвучал резче. — Надо ли понимать, что вы хотите отказаться от соглашения или изменить его?

— Нет. Но при теперешней ситуации было бы сумасшествием продолжать в том же духе. Поэтому у нас две альтернативы: мы должны или выбирать «Ротвелл-Горнт», или помочь вам — предпринять какую-то спасательную операцию.

— Вот как?

— Да. У меня есть план, план, в котором мы заинтересованы. Возможно, он поможет вам выкрутиться и заработать для нас всех целое состояние. О'кей? На долговременную перспективу вы для нас лучший выбор.

— Благодарю вас. — Он не верил ей и был весь внимание, прекрасно понимая, что любая предложенная ею уступка будет непомерно дорогой.

— Попробуйте вот что. Наши банкиры — Первый центральный банк Нью-Йорка, их здесь ненавидят. Им безудержно хочется вернуться в Гонконг, однако новой лицензии им больше не получить, верно?

При этом повороте интерес Данросса возрос.

— И что?

— А вот что. Не так давно они купили небольшой иностранный банк с филиалами в Токио, Сингапуре, Бангкоке и Гонконге — «Ройял Белджэм энд Фар Ист бэнк». Банк крошечный, ничего собой не представляет, и за все они заплатили три миллиона. В Первом центральном попросили, если наша сделка состоится, проводить деньги через «Ройял Белджэм». Вчера вечером я познакомилась с Дэйвом Мэртагом, управляющим этим банком, так он весь изнылся: дела идут плохо, их выдавливает отовсюду здешний истеблишмент, и, хотя за ними стоят огромные долларовые ресурсы Первого центрального, почти никто не хочет открывать счета и делать вклады в гонконгских долларах, которые им нужны для займов. Вы знаете про этот банк?

— Да, — подтвердил он, не понимая, к чему она ведет. — Но я понятия не имел, что за ними стоит Первый центральный. Не думаю, что многие об этом знают. Когда его выкупили?

— Пару месяцев назад. Так вот: что, если «Ройял Белджэм» проавансирует вам в понедельник сто двадцать процентов покупной цены двух судов «Тода»?

Данросс уставился на неё открыв рот: она застала его врасплох.

— А что будет гарантией?

— Суда.

— Невозможно! На это не пойдет ни один банк!

— Сто процентов для «Тода», а двадцать процентов для покрытия всех фиксированных издержек, страховки и первых месяцев эксплуатации.

— При отсутствии движения наличности и без определенного фрахтователя? — недоверчиво спросил он.

— А разве нельзя зафрахтовать их через шестьдесят дней, чтобы появилась наличность, с которой вы могли бы соблюсти сносный график выплат?

— Легко.

«Господи боже, если я смогу сразу заплатить „Тода", появится возможность задействовать мою схему по обратной аренде с первыми двумя судами и не нужно будет ждать». Он ухватился за эту надежду, прикидывая, сколько это будет стоить, сколько это будет стоить на самом деле.

— Это предположение или они действительно так сделают?

— Могут и сделать.

— В обмен на что?

— В обмен на вклад пятидесяти процентов всей иностранной валюты «Струанз» на пять лет; на обещание, что вы будете хранить у них свои вклады наличными в среднем на сумму от пяти до семи миллионов гонконгских долларов — это от одного до полутора миллионов американских; что в течение пяти лет этот банк будет для вас вторым по значению банком в Гонконге, а Первый центральный — вашим первым американским банком по займам вне Гонконга. Что скажете?

Ему пришлось призвать все, чему его учили, чтобы не заорать от радости.

— Это твердое предложение?

— Думаю, да, тайбань. Я в этом не сильно разбираюсь — никогда судами не занималась, но сто двадцать процентов — просто фантастика, остальные условия — тоже о'кей. Не знаю, насколько мне стоит ввязываться в переговоры относительно условий, но я сказала ему, что все должно быть по-честному, или ему не видать успеха даже на первом этапе.

Внутри у Данросса все похолодело.

— У директора местного филиала вряд ли есть полномочия делать такие предложения.

— Мэртаг тоже это отмечал, но, по его словам, у нас впереди выходные, и, если вы соглашаетесь на эту схему, он садится на телефон.

Данросс в замешательстве откинулся на спинку кресла. Отставив в сторону три самых важных вопроса, он предложил:

— Давайте вернемся к этому позже. Какова будет ваша роль?

— Скажу, но не сейчас. Мэртаг предлагает ещё одну хитрую штуку. Я считаю, он сбрендил, но он говорит, что попробует убедить своих «шишек» предоставить возобновляемый кредит на сумму пятьдесят миллионов американских долларов против стоимости невыпущенных акций в вашем портфеле. Так что вы сможете вздохнуть свободно. Если дело выгорит...

На спине и на лбу Данросса выступил холодный пот. Он прекрасно понимал, каким огромным может оказаться риск, независимо от размера банка. С усилием он заставил сознание работать. Заплатив за суда и получив такой возобновляемый фонд, он может отбить атаку Горнта и свести её на нет. «А если Горнт будет нейтрализован, снова смиренно вернется „Орлин", потому что „Струанз" всегда были хорошим клиентом. К тому же разве Первый центральный не входит в консорциум „Орлин мерчант банк"?»

— Ну, а что наша сделка?

— Все остается как есть. Вы объявляете о ней в удобное для нас — вас и «Пар-Кон» — время, как и договорились. Если — а это большое «если» — Первый центральный пойдет на риск, и вы, и мы можем сорвать куш, настоящий куш, купив акции «Струанз» в понедельник утром по девять пятьдесят. Ведь они должны взлететь до двадцати восьми или даже до тридцати, верно? Единственное, чего я не представляю, так это как быть с банковской паникой.