Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

выискивал следы хозяев, но, похоже, горбатые были одни. Прошло еще около получаса, прежде чем он решился к ним подойти. Верблюды были развьючены, но их ноги спутаны. Наверное, когда керхи напали, горбатые оторвались от привязи, но далеко убежать не смогли. Найти ничейных домашних дромадеров в пустыне было подобно тому, чтобы наткнуться на клад с золотом, но источника запаха он по-прежнему не чувствовал. Правда, от одного горбатого слабо пахло чем-то похожим, но запах был такой же, как и от платка: то ли настоящий, то ли вымышленный.

Снова подул ветер, и саксауловые заросли заскрипели, простирая по сыпучей земле корявые руки-ветки. Надвигалась ночь, и ему пора было возвращаться к Камо. Что ж, хоть в чем-то ему повезло. За животных в Самрии можно будет выручить неплохие деньги.

«Если у тебя их не отберут керхи», — поправил себя Регарди. Он принялся освобождать от пут первого верблюда, когда новый порыв ветра едва не утопил его в запахе тыквенного масла. Аромат накрыл его с такой силой, словно рядом раскинулось целое масляное озеро. А вместе с запахом ветер принес крики, которые сразу пропали, как только зашумели заросли оазиса. Но халруджи был уверен, что это не слуховые галлюцинации.

Взобравшись на самый высокий бархан, какой удалось найти в округе, он превратился в слух, перестав даже дышать, и скоро его усилия были вознаграждены. Где-то кричал человек, звал на помощь на чистом драганском языке. Ловушка керхов? Слуховой мираж? Шутка Нехебкая?

Но вот голос утих, и в пустыне снова наступила тишина. В голове мелькали сценарии самых разных вариантов событий, но Арлинг уже мчался к Камо, не желая упустить ни мгновения.

Горбатый его появлению обрадовался. Наверное, опасался, что ему предстояло ночевать в оазисе одному, и как-то решать проблему с хищниками. Что бы там ни было в его лохматой башке, но на колени он опустился послушно. Когда крики возобновились, Арлинг был уже в пути, изредка шипя на верблюда. Ему казалось, что Камо бежал очень шумно. Не стоило выдавать своего присутствия раньше времени. Теперь он смог определить, что кричащих было двое, и они не сходили с места. Возможно, были ранены и не могли двигаться. Однако для раненых драганы кричали слишком громко.

Чувство осторожности заставило его оставить Камо в сотне салей от места, где слышались призывы о помощи. Оставшуюся часть пути халруджи проделал ползком, стараясь как можно меньше тревожить легкий песок и держаться в тени барханов, подальше от заливающего пустыню лунного света. Тыквенный запах был настолько сильным, что сомнений быть не могло. Пахло от кого-то из кричавших.

Халруджи чуть не подавился зажатой в зубах джамбией, когда вдруг услышал знакомый шепот.

— Чего замолчали? В раю будете отдыхать, кричать надо громче и дольше, иначе нас сожрут волки еще до того, как мы успеем поджариться на солнце. Я видел, как они это делают. Сначала объедают уши, потом высасывают глаза, обгладывают носы…

— Хватит, замолчи! — воскликнул кричавший до этого голос, но Сейфуллах не унимался:

— Проклятье! Не может быть, чтоб все керхи оглохли! Похоже, песок забил им уши до самых мозгов. Мы кричим уже весь день, а все без толку. Давайте, ребятки, если замолчим, то подохнем сразу. Я вам это обещаю.

Арлинг медленно поднялся. В голове поселилась только одна мысль: «Аджухам жив!», но заставить себя тронуться с места оказалось чертовски трудно.

— Эй! — вдруг закричал Аджухам. — Там кто-то есть, на бархане.

— Да нет никого, мерещится тебе.

— Собачий сын, рано еще для галлюцинаций, — выругался кучеяр и снова принялся понукать драганов, неизвестно как с ним оказавшихся.

— Сейфуллах, не пугайся, это я! — хрипло крикнул Арлинг, неловко скатываясь с бархана.

Но вместо радостного приветствия или отборных ругательств, все трое заорали:

— Стой! Здесь зыбучие пески!

Арлинг едва успел отпрыгнуть, почувствовав, как песок мягко обволакивает сапог, поглощая его в себя. Прочертив ногой полосу, отделяющую твердую поверхность от предательской трясины, Регарди облокотился руками о колени, чувствуя, как бисеринки пота стекают со лба, впитываясь в платок на глазах. Он столько слышал о зыбучих песках, что предпочел бы иметь дело с бандой керхов, чем с прожорливой пастью пустыни. Кучеяры говорили, что в зыбучих песках пропадали целые караваны, а потом из-под земли еще долго слышались душераздирающие вопли. В сказки Арлинг не верил, но угрозу, исходившую от песка в паре салей от него, ощущал всей кожей.

— Проклятье, — выругался он. — Ты давно там?

Сейфуллах не ответил, но халруджи слышал его тяжелое дыхание. Может, его засыпало по грудь, и он вот-вот задохнется? Почему молчит? И что ему, Арлингу, теперь делать? Иман рассказывал, что человеческую силу нельзя сравнить с мощью зыбучих песков. И как осторожный Сейфуллах угодил в песчаную ловушку? Вопросы — это хорошо. Они заполняли голову, не давая места панике.

— Вытащите нас, добрый господин! — затянул драган, которого Регарди услышал первым. — Мы сидим здесь с самого утра! Еще немного и…

— Молчи, — вдруг прервал его Сейфуллах. — Это посланник пайриков, с ним нельзя говорить! Уж лучше сидеть в песках, чем попасть в его лапы. О, великий Омар, развей злые чары пустынного ветра, дай верным слугам силы противостоять злу Негивгая! Забери этого мертвеца обратно в свои угодья! Он хорошо служил мне при жизни…

— И хочет послужить тебе после смерти, — усмехнулся Арлинг, удивляясь тому, как легко пришли нужные слова. — Это я, господин. Простите, что так долго искал вас. Простите.

Как же тихо этой ночью в пустыне. И где ветер, когда он так нужен?

— Вот же сукин сын! Да тебя не так-то легко отправить на тот свет! — Сейфуллах вдруг захохотал, но на него зашикали драганы:

— С ума сошел? Не дергайся, а то нас затянет еще глубже!

Смех Аджухама перешел в бульканье, а потом и вовсе прекратился.

— Ну вот, теперь я сижу здесь по грудь. И все из-за тебя, халруджи.

Он замолчал. Молчал и Регарди, так как слова вдруг сбились в клубок, и он никак не мог найти конца, чтобы его распутать.

— Псы пожрут тебя, халруджи, если это ты! — вдруг заорал Сейфуллах. — Чего стоишь? Еще немного и из замороженного мяса, мы превратимся в печеное. Давай, вытаскивай нас отсюда! Надеюсь, у тебя с собой есть веревка.

Веревки у него не было. И идей тоже. Нужно сосредоточиться. Это еще не конец. Всего лишь пески. А зыбучими их назвали трусы.

— Пить хочешь? — спросил он первое, что пришло в голову. Мыслей о том, как вытащить людей из песка, в ней все равно не было.

— Да! — закричали все разом, и Арлинг обрадовался, что хоть чем-то может помочь.

Прицелившись туда, где раздавался голос Сейфуллаха, он