Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

тракт начинал делать большую петлю. Почему бы не сократить путь по соляному озеру? Поразмыслив, Арлинг решил, что идея ему нравится, и повел верблюда с узбоя. Камо послушно свернул в мягкий песок, сразу взяв нужное направление.

Слепящую белизну Регарди почувствовал еще издали. Ему она была не страшна, но зрячему пришлось бы здесь нелегко. Идти по озеру предстояло долго. Арлинг остановился на кромке и еще раз внимательно прислушался. Вокруг по-прежнему было тихо, лишь соляная корка слегка поскрипывала под собственной тяжестью.

Камо надоело ждать хозяина, и он толкнул Арлинга мордой в спину. Прицыкнув на верблюда, Регарди шагнул, выставив вперед предусмотрительно захваченную ветку саксаула. Корка была твердая, как камень, и легко держала его и Камо. Не став садиться на горбатого, Арлинг пошел вперед, ощупывая дорогу палкой. Озеру он не доверял так же, как и пустыне.

Ушли они недалеко. Твердая поверхность неожиданно кончилась, и палка проткнула соляной пласт, провалившись в него почти на саль. Впереди под тонкой коркой соли растекалась жидкая грязь. Озеро отпустило палку неохотно, обильно испачкав ее черной маслянистой кашицей.

Крикнув на Камо, халруджи едва успел отпрыгнуть в сторону. Из оставленного палкой отверстия хлынул вонючий фонтан, покрывший нерасторопного верблюда черными комками грязи. Камо испуганно заревел, так как под ногами стала опасно трещать соль, а грязь из фонтана с каждой секундой била все выше. Обругав себя за неосмотрительность и стараясь не делать резких движений, Арлинг стал тянуть верблюда к берегу, чувствуя, что под ногами разбегаются мелкие трещинки.

Это была непростительная ошибка. Сосредоточившись на поисках Сейфуллаха, Регарди не услышал трясины, которая простиралась под соляной коркой на неизвестную глубину. Теперь ее голос раздавался вполне разборчиво. Останавливаться было опасно, возвращаться по собственным следам тоже. Там, где они прошли, корка могла ослабнуть. Осторожно перенося тяжесть с одной ноги на другую, Арлинг направился к берегу, успокаивая Камо всякой ерундой, которая приходила в голову. Если верблюд запаникует и побежит, встречи с трясиной им не миновать.

А сзади продолжал бить фонтан. Арлинг чувствовал, что на блестящей поверхности озера образовалась солидная грязевая лужа, от которой пахло испарениями, солью и затхлыми газами. Шипение фонтана могло привлечь внимание вездесущих керхов, и тогда им с Камо придется туго. На белой поверхности озера они были отличными мишенями для зорких керхских лучников. Халруджи перевел дыхание только тогда, когда под ногами снова заскрипел песок. Далеко позади разливалось новое озеро из черной маслянистой грязи. Скоро оно покроется твердой коркой, став отличной ловушкой для путника, желающего сократить путь.

Вернувшись в узбой, Регарди мог только жалеть о потраченном времени и силах, но винить было некого. Снова очутившись на глинистой поверхности русла, Камо взревел. Приключение на озере напугало его не меньше, чем человека.

— Ну и кто из нас трус? — спросил халруджи просто для того, чтобы услышать собственный голос. Камо промолчал и гордо поплыл по барханам.

В тот день им все-таки повезло. Второй колодец оказался на месте, напоив их теплой, слегка солоноватой водой. Арлинг успокаивал себя тем, что Аджухам был опытным караванщиком и наверняка смог дойти до источника.

— Не переживай, мы найдем его, — сказал он Камо и, закутавшись в теплое керхское одеяло, устроился под боком горбатого. Разбивать палатку у него не было ни сил, ни желания. Дорога до столицы Сикелии вдруг показалась бесконечной.

О, пустыня, в чем люди перед тобой виноваты?

Пробуждение было внезапным. Несмотря на свое намерение спать только днем, он проспал всю ночь, даже не заметив, когда наступил рассвет. Арлинг давно не спал так хорошо. Может, Камо чересчур усердно грел его, защищая от ночного холода, или песок был мягким, словно руки Магды.

Луч солнца скользнул по лицу, и в тот же миг что-то сухое и холодное легло ему на лоб, замерев в опасной неподвижности. Мир перестал иметь значение, сократившись до одного вопроса. Успеет ли он сбросить тварь, и если это эфа, успеет ли она пустить в ход зубы?

«Но ты ведь знаешь, что это не эфа», — неожиданно услышал он голос Даррена. Из глубин сознания медленно всплыла морда септора. Змей положил на него треугольную голову, собираясь проползти по лицу, чтобы оставить сочащиеся ядом шрамы. Он умрет, увидев прекрасный дом Нехебкая, и рядом не будет знахарей Маргаджана, чтобы его вылечить. Индиговому наплевать, что Регарди в него не верил. Здесь, в пустыне, он был хозяином, а халруджи — так, проходимцем, пылью песчаной.

Сладкий аромат цветочной пыльцы проник в голову, закружившись маленьким вихрем. Арлинг окаменел, слившись с барханом, но громкий хруст, который, казалось, прогремел на всю пустыню, вернул его на землю. Пахло не цветами, а сушеными финиками, которые Камо задумчиво жевал, погрузив морду в одну из сумок. Между тем, холодное тело у него на лбу завозилось, упершись чем-то острым в переносицу. Когти! Страх лопнул, словно пузырь на воде, уступив место желанию закопаться от стыда в песок. Ящерица! Он напугался какой-то ящерицы так, что потерял способность трезво мыслить. Как же он сразу не различил запах ее чешуек и длинный, слегка подрагивающий в воздухе хвост?

Помотав головой, Регарди смахнул тварь и бросился отгонять Камо от сумок. Впрочем, он опоздал, потому что верблюд подъел не только финики, но и весь запас лепешек.

Оставшаяся часть дня прошла без приключений. Так же, как и следующие два. Узбой петлял, поросшие колючкой дюны высились равнодушными громадами, а берега русла порой сужались настолько, что глинистой корки дна было почти не видно. Солнце жгло от восхода до заката, ночью было не легче. С вечера поднимался восточный ветер и взбалтывал раскаленный воздух, не давая ему охладиться.

Пустыня продолжала играть с ним, обманывая при каждом удобном случае. Так, охотясь в зарослях дырисуна на песчанок, халруджи наткнулся на гиену с детенышами. С трудом убежав, он еще долго гадал, как можно было перепутать мышей с хищником.

Собирая в тот же день саксаул для костра, он встретил раненого варана, и это было первое послание от керхов. Арлинг оставил лук и большую часть оружия возле Камо, а обе его руки были заняты ветками. Варан был огромным. Регарди чувствовал, как песок проседал под его тяжестью. Из правого бока ящера торчало две стрелы. Их оперенье слабо подрагивало в такт движениям длинного хвоста, которым варан норовил хлестнуть человека по ногам. Зверь шипел, словно масло на большой сковороде в кухне Аджухамов. Регарди собрался, готовясь к прыжку. Если ящер атакует первым, он кинет в него ветки, а потом свернет толстую шею. Но варан вдруг передумал отстаивать территорию и, развернувшись, убежал,