Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

28 марта на свет появился инструментальный ансамбль "Мелодия". Причем появился он на свет "благодаря" разгону другого коллектива — ансамбля радио и телевидения под управлением Владимира Людвиковского. Последний был чрезвычайно известен не только в Советском Союзе, но и далеко за его пределами. Однако у него был один серьезный "изъян" — в его составе работали шестеро музыкантов еврейской национальности. А тогдашний председатель Гостелерадио СССР Сергей Лапин, как мы помним, сильно недолюбливал именно представителей этой нации. Когда в одной из передач музыкантов оркестра Людвиковского для пущего эффекта посадили на специальные кубы, Лапин страшно возмутился: "Вы бы еще посадили оркестр на шестиконечные звезды!.."

Однако, как гласит легенда, чашу терпения Лапина переполнил один случай: Людвиковского угораздило вляпаться в "аморалку" (то ли выпил лишнего, то ли еще что-то подобное), и председатель Гостелерадио с ходу подписал приказ о роспуске оркестра. Даже заступничество известных людей, которые бросились на помощь коллективу, не помогло. Когда известный композитор Матвей Блантер, чей шлягер "Березовый сок" в том году побил все рекорды популярности, при личной аудиенции с Лапиным сказал: "Это же самый лучший оркестр Европы! Его даже Би-би-си крутит!", Лапин в ответ парировал: "Именно поэтому такой оркестр нам и не нужен". Так был разогнан один коллектив и на его обломках возник другой — "Мелодия", который возглавил бывший музыкант оркестра Людвиковского Георгий Гаранян.

В четверг, 29 марта, в Москве состоялись похороны Михаила Калатозова, собравшие многих известных людей. Двое из них — Лев Кулиджанов и Сергей Бондарчук — на траурной церемонии поссорились. Суть конфликта состояла в следующем. Кулиджанов в те дни работал над документальным фильмом о космонавтах и уговорил Бондарчука читать в нем дикторский текст. Запись фонограммы началась еще в середине марта, а на похоронах Калатозова Бондарчук внезапно заявил, что отказывается от участия в картине. Как пишет в своем дневнике автор сценария к фильму Я. Голованов:

"Говорил я Кулиджанову, что не надо связываться с кинозвездами: Скобцева запретила Бондарчуку озвучивать фильм Кулиджанова, поскольку она считает, что это "не по рангу" для столь великого актера и режиссера. Актер он действительно хороший, и голос такой, какой нужен, и вот тебе раз… Кулиджанов приехал с похорон Калатозова злой как черт, считает, что Бондарчук его предал…" (Фонограмму в фильме будет озвучивать Алексей Баталов. — Ф.Р.)

В тот же день Лариса Мондрус и ее муж Эгил устроили у себя дома прощальный обед в честь своего отъезда в Израиль. Как пишет Б. Савченко: "Из Риги приехали родители Ларисы, другие родственники. Пришла Люся Дороднова (домработница Мондрус, потом она станет работать у Аллы Пугачевой. — Ф.Р.). Неожиданно нагрянул Муслим Магомаев. Свидетельством визита осталась подаренная пластинка с надписью: "Дорогим друзьям Ларисе и Эгилу с сердечным пожеланием. Где бы вы ни были, не забывайте друзей! Будьте всегда счастливы. Муслим. 29. 03. 73 г."

Проводы были тоскливые, но еще более мучительным получилось расставание в Шереметьеве. Туда отправились на следующий день на двух машинах…

Родители Мондрус, Лидия Григорьевна и Гарри Мацлияк, держались мужественно, хотя понимали: расставание могло быть и навеки. Лидия Григорьевна с окаменелым лицом шла за дочерью, но, когда ограждающий барьер разделил их, они обе разрыдались. У Лидии Григорьевны началась настоящая истерика, ее с трудом оторвали от решетки…

Таможенный досмотр. Тихий и обстоятельный, как работа в мертвецкой… Паспортный контроль. Жуткое по своей тупости лицо пограничника… Все! Кажется, все. Эгйл Шварц оглянулся назад, где за решеткой — и в прямом и в переносном смысле — беснующаяся Лидия Григорьевна, плачущий Мацлияк, перепуганные родственники, и мысленно сказал себе: "Ты не вздумай, Эгил, когда-нибудь вернуться сюда и переступить эту границу". Только Дизик (собака отъезжантов. — Ф.Р.), которого разрешили взять в кабину, перешел Рубикон весьма легкомысленно, оставил небольшую лужицу у чьих-то вещей…"

В пятницу, 30 марта, в газете "Советская культура" была напечатана статья журналиста М. Шлифера под названием "Частным порядком", посвященная февральским гастролям Владимира Высоцкого в Новокузнецке (певец был там 3–8 февраля). Несмотря на небольшой объем заметки, ей суждено будет поднять такую волну, какую давно не поднимали вокруг имени Высоцкого отечественные СМИ (в последний раз нечто подобное было напечатано летом 68-го в "Советской России"). О чем же писалось в злополучной заметке? Привожу ее полностью:

"Приезд популярного артиста театра и кино, автора и исполнителя песен Владимира Высоцкого вызвал живейший интерес у жителей Новокузнецка. Билеты на его концерты в городском театре многие добывали с трудом. У кассы царил ажиотаж.

Мне удалось побывать на одном из первых концертов В. Высоцкого в Новокузнецке. Рассказы артиста о спектаклях столичного Театра на Таганке, о съемках в кино были интересными и по форме и весьма артистичными. И песни он исполнял в своей, очень своеобразной манере, которую сразу отличишь от любой другой. Артист сам заявил зрителям, что не обладает вокальными данными. Да и аудитория в этом легко убедилась: поет он "с хрипотцой", тусклым голосом, но, безусловно, с душой.

Правда, по своим литературным качествам его песни неравноценны. Но речь сейчас не об этом. Едва ли не на второй день пребывания Владимира Высоцкого в Новокузнецке публика стала высказывать и недоумение, и возмущение. В. Высоцкий давал по пять концертов в день! Подумайте только: пять концертов! Обычно концерт длится час сорок минут (иногда час пятьдесят минут). Помножьте на пять. Девять часов на сцене — это немыслимая, невозможная норма! Высоцкий ведет весь концерт один перед тысячей зрителей, и, конечно же, от него требуется полная отдача физической и духовной энергии. Даже богатырю, Илье Муромцу от искусства, непосильна такая нагрузка!"

Трудно понять, в чем заключается главный смысл заметки. То ли автор заботится о здоровье Высоцкого, то ли, наоборот, обвиняет его в стремлении "зашибить деньгу". Но когда ознакомишься с комментарием "Советской культуры", помещенным внизу заметки, все сразу становится на свои места. А сообщалось в нем следующее:

"Получив письмо М. Шлифера, мы связались по телефону с сотрудником Росконцерта С. Стратулатом, чтобы проверить факты.

— Возможно ли подобное?

— Да, артист Высоцкий за четыре дня дал в Новокузнецке 16 концертов.

— Но существует приказ Министерства культуры СССР, запрещающий несколько концертов в день. Как же могло получиться, что артист работал в городе с такой непомерной нагрузкой? Кто организовал гастроли?

— Они шли, как говорится, "частным" порядком, помимо Росконцерта, по личной договоренности с директором местного театра Д. Барацем и с согласия областного управления культуры. Решили заработать на популярности артиста. Мы узнали обо всей этой "операции" лишь из возмущенных писем, пришедших из Новокузнецка.

— Значит, директор театра, нарушив все законы и положения, предложил исполнителю заключить "коммерческую" сделку, а артист, нарушив всякие этические нормы, дал на это согласие, заведомо зная, что идет на халтуру. Кстати, разве В. Высоцкий фигурирует в списке вокалистов, пользующихся правом на сольные программы?

— Нет. И в этом смысле все приказы были обойдены.

Директор Росконцерта Ю. Юровский дополнил С. Стратулата:

— Программа концертов никем не была принята и утверждена. Наши телеграммы в управление культуры Новокузнецка с требованием прекратить незаконную предпринимательскую деятельность остались без ответа.

Так произведена была купля и продажа концертов, которые не принесли ни радости зрителям, ни славы артисту.

Хочется надеяться, что Министерство культуры РСФСР и областной комитет партии дадут необходимую оценку подобной организации концертного обслуживания жителей города Новокузнецка".

Забегая вперед, сообщу, что вскоре после этой публикации в Новокузнецке, на основании приказа начальника областного управления культуры, будет проведена проверка бухгалтерских книг драмтеатра имени Орджоникидзе, где выступал Высоцкий. Однако о том, чего накопала эта проверка, я расскажу чуть позже, а пока вернемся к мартовской хронике, в частности, в день 30 марта, когда в "Советской культуре" появилась злополучная статья. Вспоминает Ю. Карева:

"Володя позвонил мне в Казань и сказал, что мне обязательно надо посмотреть "Гамлета". Дескать, понимаю, что у тебя работа, дом, но ничего страшного — вечером прилетишь, посмотришь спектакль, а утром обратно в Казань. За билет, если надо, заплачу сам. Я приехала и, как договорились, позвонила Нине Максимовне, потому что застать его дома было невозможно, а маме он звонил через каждый час. И Нина Максимовна передала, что Володя будет ждать меня у служебного входа за час до спектакля. В шесть часов я была на Таганке. Сказали, что Высоцкого еще нет. Только перед самым началом подъехал шикарный "Мерседес". Из него вышел Володя. Он был весь желтый. На нем не было лица. Не глядя ни на кого, он направился прямо ко мне: