Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

сумраком и туманом, словно кружевом, вышла на поляну — и остановилась. Перед ней стояла Ночная Мгла, завернувшаяся в свой черный плащ, выпрямившись во весь рост и застыв неподвижно, словно каменное изваяние. Только ее красные глаза неистово сверкали.

— Что ты здесь делаешь, сильфида? — негромко спросила ведьма.

У Ивицы оборвалось сердце. После того как она вынуждена была родить своего ребенка в этом неприветливом месте, ей хотелось только скорее выбраться отсюда, не встретившись с ведьмой. Но, похоже, даже этого Ивице не дано.

Ей удалось побороть страх и спокойно ответить:

— Я вошла сюда через волшебные туманы и по недоразумению. Я не хочу неприятностей. Я хочу только уйти.

Казалось, Ночную Мглу удивил ее ответ.

— Через волшебные туманы? Ты тоже была в заточении? Но нет. Ты ведь в его сне была где-то в другом месте, правда? — Она замолчала, стараясь овладеть собой. — И с чего тебе вздумалось выходить именно здесь? Почему тебе вообще понадобилось выходить, если уж на то пошло? Эльфы никого не выпускают из туманов!

Ивица на секунду подумала, что следовало бы солгать, но мгновенно решила, что не стоит этого делать. Ведьма это заметит — ее волшебная сила здесь, в ее логове, достаточно велика, чтобы разгадать обман.

— Эльфы были вынуждены меня отпустить, когда король пришел ко мне в своем сне и освободил меня от их волшебства. Они выпустили меня из туманов. Они не сказали мне, куда я попаду. Может быть, они отправили меня сюда в качестве наказания.

Взгляд Ночной Мглы опустился к свертку, который девушка осторожно держала в руках.

— Что ты тут несешь?

Руки Ивицы обвились вокруг ребенка.

— Мое дитя от короля Заземелья. Только недавно рожденное.

Ночная Мгла резко, со свистом втянула воздух.

— Ребенок шутейного королька? Здесь?! — Она расхохоталась. — Да, судьба действительно играет с нами в странные игры. Почему же ты носишь с собой это дитя? Ты носила его и в волшебные туманы? — Она вдруг замолчала. — Погоди-ка, я что-то ничего не слыхала об этом ребенке! А я не так уж долго отсутствовала в Заземелье. Мне следовало бы об этом знать. Недавно рожденное, так, кажется, ты сказала? И где же оно было рождено?

— Здесь, — тихо ответила Ивица. Лицо Ночной Мглы исказилось, превратившись в уродливую маску.

— Здесь, в моем доме? Дитя Холидея? Пока я была заперта с ним в волшебных туманах, заключена в эту проклятую коробку? Я была заключена с ним, девчонка, ты об этом не знала? Мы провели вместе несколько недель, потерявшие память, превратившиеся в существа, которых мы даже не узнавали. Он пришел к тебе во сне? Да, он мне об этом рассказал. Именно тот сон высвободил его из неведения, заставил сказать правду о нас обоих. — Она не говорила, а шипела. — Ты с ним виделась после его возвращения? — И она улыбнулась, наблюдая за реакцией Ивицы. — А, так ты даже не знала, что он вернулся, да? Вернулся обратно из другой жизни, жизни, где он был со мной, маленькая сильфида, в которой я была его подопечной, а он — моим защитником. А ты знаешь, что между нами произошло, пока ты рожала ему ребенка?

Она помолчала, и глаза ее огненно вспыхнули от предвкушения.

— Он переспал со мной, будто я — его…

— Нет!

Голос Ивицы был тверже камня, одно это слово прозвучало настолько решительно, что оборвало тираду ведьмы не менее верно, чем петля, затянутая на горле.

— Он был мой! — завопила ведьма Бездонной Пропасти. — Он принадлежал мне! Он остался бы моим навсегда, если бы не тот его сон, где он увидел тебя! Я потеряла все, все! У меня осталось только мое «я», могущество моего волшебства, сила моей воли. Их я получила обратно. Холидей у меня в долгу! Он украл у меня мою гордость и достоинство, и это превратилось в его долг мне, долг, который он обязан выплатить! — Ночная Мгла побледнела от ярости.

— Это дитя, — прошептала она, — послужит неплохой платой.

Ивица похолодела. Ее трясло, в горле у нее пересохло, сердце замерло.

— Ты не получишь мое дитя, — сказала она. Улыбка заиграла на губах ведьмы.

— Не получу? Что за глупые слова ты употребляешь, строптивая сильфида. И вообще дитя было рождено в моих владениях, здесь, в Бездонной Пропасти, так что оно по закону принадлежит мне. По моему закону.

— Никакой закон не позволяет отнимать дитя у матери. У тебя нет прав предъявлять такое жуткое требование.

— У меня есть все права. Я — госпожа Бездонной Пропасти и владею всем, что в ней оказывается. Дитя родилось на моей земле. Ты нарушительница законных границ владения и к тому же глупенькая девчонка. Не воображай, что ты сможешь мне что-то запретить.

Ивица не отступала:

— Если ты попытаешься отнять у меня мое дитя, тебе сначала придется меня убить. Ты согласна на такое злодеяние?

Ночная Мгла медленно покачала головой:

— Мне нет нужды тебя убивать. Для тех, кто владеет волшебством, существуют способы попроще. И судьба пострашнее смерти ждет тех, кто пытается мне мешать.

— Если ты украдешь дитя Его Величества, тебе несдобровать! — бросила ей Ивица. — Он найдет тебя даже в преисподней!

— Глупенькая сильфидочка, — мягко промурлыкала ведьма. — Твой королек даже не узнает, что ты тут побывала!

Ивица застыла. Ночная Мгла была права. Никому не известно, что Ивица попала в Бездонную Пропасть, никто не знает, что она вернулась из волшебных туманов. Если она пропадет, кто сможет проследить ее путь? Если ее дитя исчезнет, кто сможет утверждать, что оно вообще существовало? Возможно, эльфы, но захотят ли они помочь? Что ей делать?

— Кто-нибудь узнает правду и откроет ее. Ночная Мгла! — отчаянно настаивала она. — Такое навсегда не утаить! Даже у тебя это не получится!

Ведьма медленно и презрительно пожала плечами:

— Может, и не получится. Но я смогу сохранять эту тайну достаточно долго. Жизнь Холидея не бесконечна. В конце концов я останусь здесь, когда он умрет.

Ивица медленно кивнула, поняв наконец замысел Ночной Мглы.

— Вот почему тебе нужно дитя Бена, да? Чтобы после своей смерти он не смог оставить ничего. Ты сделаешь дитя своим и при этом сотрешь все его следы. Ты настолько сильно его ненавидишь? Ночная Мгла сжала свои тонкие губы:

— Еще сильнее. Намного, намного сильнее!

— Но дитя ни в чем не виновато! — воскликнула Ивица. — Почему младенец должен стать причиной раздора? Почему дитя должно пострадать от твоей кипящей ярости?

— Дитя будет прекрасно расти. Я позабочусь об этом. Обещаю.

— Оно не твое!

— Мне надоедает с тобой спорить, сильфида. Отдай мне дитя, и,