Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

— Вполне разумно, — согласился он.

***

Когда с поляны скрылись все — Холидей, Абернети, Хоррис Кью и Страбон (люди улетели верхом на драконе) — и когда прошло достаточно времени, чтобы стало ясно, что Ночная Мгла тоже не вернется, Щелчок и Пьянчужка вылезли из укрытия. Они прокрались сквозь деревья и стояли, тревожно оглядываясь, готовые в любую секунду броситься в бегство. Но кругом стояла тишина, да еще чуть заметный запах драконова огня, опалившего деревья.

— Они ушли, — сказал Щелчок.

— Ушли, — откликнулся Пьянчужка. Гномы повернулись к пещере, прикидывая, какое расстояние отделяет их от входа. Дверь теперь осталась приоткрытой: вспышка огня, вырвавшегося из пасти Страбона, сорвала ее с петель и разбила запоры. С ее почерневшей поверхности поднимались тонкие струйки дыма.

— Теперь мы можем зайти внутрь, хочешь? — сказал Щелчок.

— Да, мы можем поискать кристаллы, — подхватил Пьянчужка.

— Там еще должно остаться несколько, — предположил Щелчок.

— Пусть мы их и не смогли найти раньше, — добавил Пьянчужка.

— Они хорошенько запрятаны.

— Где мы и не догадались посмотреть. Наступило долгое молчание: кыш-гномы обдумывали свой план.

Сквозь лесной полумрак пробились лучи рассвета, окрасив все в золотисто-багровые тона. Птицы замолкли. Насекомые перестали стрекотать и жужжать. Все притаилось. Нависла тишина.

— По-моему, сейчас нам лучше идти домой, — тихо сказал Щелчок.

— По-моему, тоже, — согласился Пьянчужка. И две одинокие фигурки засеменили не оглядываясь.

Глава 21. ИСКУПЛЕНИЕ

Глядя вниз со спины Страбона, летевшего высоко над Заземельем, Бен Холидей поймал себя на мысли о том, насколько быстро все может меняться. Всего час назад он находился в заключении внутри Шкатулки Хитросплетений и был так же далек от этого мира, как мертвые далеки от живых. Накануне днем он даже не знал, кто он такой. Он считал себя рыцарем, защитником какого-то господина. А кто был этим господином, сказать не мог. Ночной Мглы и Страбона не существовало: его спутниками были дама и химера. Они были потеряны для самих себя точно так же, как и он сам. Вместе они образовали странную компанию, лишенную реальных воспоминаний о своем прошлом, вынужденную начать жизнь заново в мире, о котором почти ничего не знали. Сблизившиеся в результате общего несчастья, вынужденные разделять жизнь, полную неизвестности и ложных надежд, они за время своих скитаний достигли некоего согласия, граничившего с дружбой.

Более чем просто с дружбой, щепетильно поправил он себя, в отношении Ночной Мглы.

А теперь все это ушло, было с них сорвано новым обретением их собственного «я» и возвращением в Заземелье. Можно было подумать, что их переделали дважды: один раз при попадании в Шкатулку Хитросплетений, а второй раз — по выходе из нее. Каждый раз они лишались знания жизни и должны были учиться всему заново — сначала став незнакомцами в непонятном мире, а потом снова старыми знакомыми в слишком хорошо понятном. И этот второй, знакомый мир требовал, чтобы они отказались от всего, что было в первом, потому что все это было приобретено и выпестовано на ложных предпосылках. Бена это печалило. Он разделил с Ночною Мглой такую близость, какой никогда не будет больше. Там их связывала взаимозависимость, которая навсегда исчезла. И со Страбоном все произойдет точно так же. Сейчас он нес их в замок Чистейшего Серебра, чтобы сквитаться там с Бурьяном, но, когда с этим будет покончено, он снова исчезнет. Бен не питал иллюзий. Между ними не будет таких разговоров, какие вели рыцарь и химера: они не будут делиться страхами и надеждами, пытаясь совместно понять, как устроена жизнь. Они пойдут каждый своим путем, как это было до того, как их заманили в Шкатулку Хитросплетений, и проведенное в волшебных туманах время забудется, как забывается сон после пробуждения.

Бен старался справиться с соблазном и не оглянуться на Хорриса Кью, который сидел позади него, перед Абернети. Вот кто виновник их несчастий, мрачно думал он… И в то же время он слишком глуп и невежествен, чтобы возлагать на него ответственность за случившееся. Настоящим врагом был Бурьян. Как у него сложится столкновение с этим существом? Тот обладает немалой волшебной силой и не колеблясь пустит ее в ход, особенно когда узнает, что Бен, Ночная Мгла и Страбон снова выпущены на свободу. Почему это чудовище вообще сочло нужным заключить их в Шкатулку? Какую угрозу они для него таили, коли оно решило избавиться от них таким образом? Или ему просто было так удобнее, только и всего?

Каковы бы ни были ответы на эти вопросы, в одном, к сожалению, можно было не сомневаться: для того чтобы справиться с Бурьяном, Бен уже будет вынужден стать Паладином, странствующим рыцарем короля, существом, которым он боялся стать окончательно. Именно этот страх заставил его увидеть себя рыцарем внутри Шкатулки Хитросплетений, и он едва пережил то, что это принесло: уничтожение горожан, речных цыган. Еще немного — и к ним прибавились бы шишиги. Его страх перед своей темной стороной грозил ему гибелью в волшебных туманах, но он спасся. И вот он снова должен будет тревожиться относительно того, насколько много свойств Паладина он усвоил, потеряв при этом какие-то свойства Бена Холидея, как это бывало при каждом превращении.

Бен увидел, как внизу под ними промелькнуло Сердце: белые бархатные подушечки нетронутыми полосками лежат на пышной зелени, штандарты королей Заземелья ярко полощутся на ветру. Какая-то часть его души жаждала перемены, хотела превращения. Так бывало всегда. Именно это и пугало его сильнее всего.

Хоррис Кью тоже размышлял, и мысли его тоже нельзя было назвать приятными. Всего через несколько минут должно было произойти столкновение Бурьяна и Холидея, и, кто бы в нем ни победил, самого Хорриса ждали большие неприятности. Оба будут считать его виновным в том, что сделал противник — или пытался сделать, или даже только собирался сделать. В случае победы Бурьяна Хоррису можно было особо не сомневаться относительно того, каким будет его наказание: оно обязательно будет весьма неприятным. Возможно, Холидей был бы более удачным выбором. Хоррис жалел, что не может посоветоваться с Больши. Он обнаружил, что, как это ни странно, ему сильно не хватает той птицы. Они одинаково относились к жизненным неприятностям и шансам на успех. Очень обидно, что превратности судьбы настигли Больши немного раньше, чем они оба ожидали. Хоррис остро ощущал свою потерю. По крайней мере он мог бы рассчитывать, что часть вины удастся свалить на птицу.

Он вздохнул. Такие мысли ничего не дадут.