Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

на житейски мудрого молодого вора производят впечатление некоторые чудеса, которые устраивает торговец индульгенциями для продвижения своих товаров. "Должен признаться, что я, как и многие другие, был обманут в то время и считал своего хозяина чудом святости". 60 Это захватывающее повествование положило начало gusto picaresco, или "стилю плута", в художественной литературе; оно вызвало бесчисленные подражания, кульминацией которых стал самый знаменитый из пикаресковых романов, "Жиль Биас" (1715-35) Алена Лесажа.

Изгнанный со двора Филиппа II за то, что во время спора выхватил меч, Мендоса удалился в Гранаду, сочинил случайные стихи, слишком вольные, чтобы их напечатали при его жизни, и поведал о восстании мавров в 1568-70 годах в "Истории Гранадской войны", столь беспристрастной и справедливой по отношению к маврам, что и она не нашла издателя и увидела свет только в 1610 году, да и то лишь частично. Мендоса взял за образец Саллюста, соперничал с ним, украл пару тем у Тацита, но в целом это была первая испанская работа, которая вышла за рамки простой хроники или пропаганды и стала фактической историей, истолкованной с философским пониманием и представленной с литературным искусством. Мендоса умер в 1575 году в возрасте семидесяти двух лет. Он был одной из самых цельных личностей того времени, которое было богато цельными людьми.

Всегда, на этих торопливых страницах, совесть бежит наперегонки со временем и предупреждает торопливое перо, что, подобно спешащему путешественнику, оно лишь царапает поверхность. Сколько издателей, учителей, ученых, меценатов, поэтов, романтиков и безрассудных бунтарей трудились в течение полувека, чтобы создать литературу, которая здесь так узко ограничена, столько шедевров не названо, народы проигнорированы, некогда бессмертные гении обойдены одной строчкой! Ничего не поделаешь. Чернила иссякают; и пока они существуют, должно быть достаточно, чтобы из их царапин и брызг сложилась некая туманная картина мужчин и женщин, отдыхающих на время от теологии и войны, любящих формы красоты, а также миражи истины и силы, и строящих, вырезающих, пока мысль не найдет искусство, чтобы облечься в него, пока мудрость и музыка не сольются воедино, пока не возникнет литература, чтобы дать возможность нации говорить, чтобы эпоха влила свой дух в форму, созданную с такой любовью, что само время будет лелеять ее и пронесет через тысячу катастроф как реликвию расы.

ГЛАВА XXXVI. Искусство в эпоху Гольбейна 1517-64

I. ИСКУССТВО, РЕФОРМАЦИЯ И РЕНЕССАНС

АРТ должна была пострадать от Реформации хотя бы потому, что протестантизм верил в Десять заповедей. Разве не сказал Господь Бог: "Не делай себе никакого изображения и никакого подобия того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли"? (Исход 20:4) Как после этого всеобъемлющего запрета стало возможным репрезентативное искусство? Евреи подчинились и прошли мимо искусства. Мусульмане почти подчинились, их искусство было декоративным, в основном абстрактным, часто изображающим вещи, редко людей и никогда Бога. Протестантизм, заново открыв Ветхий Завет, пошел по семитской линии. Католицизм, чье греко-римское наследие затмило его иудейское происхождение, все больше и больше игнорировал вето: Готическая скульптура создавала святых и богов в камне, итальянская живопись изображала библейские сюжеты, а эпоха Возрождения совсем забыла о Второй заповеди в буйстве репрезентативного искусства. Возможно, тот старый интердикт был призван запретить изображение в магических целях, и у покровителей искусства в Италии эпохи Возрождения хватило здравого смысла отменить примитивное и теперь уже бессмысленное табу.

Церковь, величайший покровитель всех людей, использовала искусство для формирования безбуквенных догм и легенд веры. Церковному государственному деятелю, считавшему, что мифы жизненно важны для нравственности, такое использование искусства казалось разумным. Но когда мифы, например о чистилище, стали использоваться для финансирования экстравагантностей и злоупотреблений церкви, реформаторы простительно восстали против живописи и скульптуры, которые прививали эти мифы. В этом вопросе Лютер был умерен, даже если ему пришлось пересмотреть Заповеди. "Я не считаю, что Евангелие должно уничтожить все искусства, как полагают некоторые суеверные люди. Напротив, я хотел бы, чтобы все искусства .... служили Тому, Кто их создал и дал нам. Закон Моисея запрещал только изображение Бога".1 В 1526 году он призвал своих приверженцев "напасть на... идолопоклонников римского антихриста с помощью живописи".2 Даже Кальвин, чьи последователи были самыми ярыми иконоборцами, давал ограниченное одобрение изображениям. "Я не настолько щепетилен, чтобы утверждать, что не следует терпеть никаких изображений... но, видя, что искусство рисования и вырезания .... исходит от Бога, я требую, чтобы занятия искусством были чистыми и законными. Поэтому люди не должны рисовать и вырезать ничего, кроме того, что можно увидеть глазом".3 Реформаторы, менее человечные, чем Лютер, менее осторожные, чем Кальвин, предпочитали полностью объявить религиозную живопись и скульптуру вне закона и очистить свои церкви от всех украшений; "истина" изгоняла красоту как неверную. В Англии, Шотландии, Швейцарии и северной Германии разрушения были массовыми и беспорядочными; во Франции гугеноты переплавляли реликварии, святыни и другие сосуды, найденные в церквях, попавших в их руки. Мы должны были бы пережить пыл людей, рисковавших жизнью ради реформы религии, прежде чем смогли бы понять гневную страсть, которая в моменты победы уничтожала изображения, способствовавшие их порабощению. Разрушение было жестоким и варварским, но вину за него должно разделить учреждение, которое веками препятствовало своей собственной реформе.

Готическое искусство закончилось в этот период, но Реформация была лишь одной из причин его гибели. Реакция против средневековой церкви принесла с собой отвращение к стилям архитектуры и орнамента, долгое время ассоциировавшимся с ней. И все же готика умирала еще до выступления Лютера. Она не удалась как в католической Франции, так и в мятежных Германии и Англии; она была поглощена собственной вычурностью. И Ренессанс, так же как и Реформация, стал роковым для готики. Ведь Ренессанс пришел из Италии, которая никогда не любила готику и, даже приняв ее, пародировала; а Ренессанс распространился в основном среди образованных людей, чей вежливый скептицизм не мог понять восторженную веру времен крестовых походов и готики. По мере развития Реформации сама церковь, нашедшая в готической архитектуре свое высшее художественное выражение, слишком обеднела из-за потери Британии, Германии и Скандинавии и ущемления ее доходов католическими королями, чтобы финансировать искусство так же щедро, как раньше, или определять вкус и стиль. День за днем секуляризирующийся, языческий Ренессанс утверждал свои классические пристрастия над священными традициями средневековой веры и формы. Люди нечестиво потянулись через благочестивые и страшные века, чтобы вновь ухватиться за приземленные, любящие удовольствия страсти античности. Готике была объявлена война как искусству варваров, разрушивших императорский Рим. Покоренные римляне ожили, отстроили свои храмы, эксгумировали статуи своих богов