Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Эгвейн держалась подле Найнив, чуть позади нее. Обрывки негромкого, но взволнованного рассказа девушки доносились до Перрина. У этих двоих было такое приподнятое настроение, будто они снова обрели дом. Перрин трусил в хвосте маленькой колонны. Изредка Мудрая поворачивалась в седле и посматривала на Перрина, и всякий раз он махал ей рукой, словно бы давая понять, что с ним все в порядке, и оставался на месте. У него находилось о чем подумать, хотя разобраться в своих мыслях ему было нелегко. То, что должно случиться. Так что же должно случиться?

Когда Морейн распорядилась о привале, Перрин решил, что до рассвета ждать осталось недолго. Лан отыскал лощинку, где в выемке на склоне ему удалось разжечь костерок.

Тут наконец ребятам разрешили избавиться от белых плащей и зарыть их рядом с костром. Когда Перрин собирался засунуть плащ в выкопанную ямку, его взгляд привлекло вышитое на ткани золотое солнце и две звезды под ним. Он выронил плащ, словно обжегшись, и отошел прочь, вытирая руки о куртку, потом сел в сторонке от всех.

— А теперь, — сказала Эгвейн, когда Лан засыпал ямку землей и закидал листьями, — кто-нибудь расскажите мне, где Ранд и Мэт?

— Полагаю, они в Кэймлине, — осторожно выбирая слова, ответила Морейн, — или на пути туда. — Найнив пренебрежительно громко фыркнула, но Айз Седай продолжала, словно ее и не перебивали. — Если нет, то я все равно разыщу их. Это я обещаю.

Они скромно перекусили хлебом, сыром и горячим чаем. Даже воодушевление Эгвейн уступило усталости. Из своей сумки Мудрая достала мазь, чтобы смазать рубцы от веревок на запястьях Эгвейн, и еще одну — для ее синяков. Когда она подошла к Перрину, сидящему на краю круга света от костра, тот и головы не поднял.

Какое-то время Найнив молча стояла, разглядывая юношу, потом присела на корточки, положив рядом сумку, и бодро заговорила:

— Снимай куртку и рубашку, Перрин. Мне сказали, что один из Белоплащников сильно невзлюбил тебя.

Перрин медленно подчинился, по-прежнему наполовину погруженный в раздумья о послании Пестрой, очнувшись от них, лишь услышав сдавленный вздох Найнив. Вздрогнув, он уставился на нее, потом перевел взгляд на свою обнаженную грудь. Она вся была разноцветной: свежие пурпурно-фиолетовые кровоподтеки поверх подживших, в разнообразных оттенках желтого и коричневого. Лишь толстая прослойка мышц, наработанных за многие часы у кузнечного горна мастера Лухана, уберегли Перрина от перелома ребер. Мысли Перрина, занятые волками, отвлекли его и помогли забыть о боли, но теперь ему о ней напомнили, и она-с радостью вернулась. Невольно Перрин глубоко вдохнул и со стоном сжал губы.

— Почему он так тебя невзлюбил? — удивленно спросила Найнив.

Я убил двоих из них. Вслух же он сказал:

— Я не знаю.

Она порылась в сумке, и Перрин дернулся, когда Найнив принялась смазывать его синяки жирной мазью.

— Плющевидная будра, лапчатка и корень солнечника, — сказала она.

Прикосновение было одновременно и жарким, и холодным, Перрина то прошибал пот, то кидало в озноб, но он не протестовал. Раньше Перрин уже испытывал на себе мази и припарки Найнив. Ее пальцы нежно втирали смесь, жар и холод исчезли, унеся боль с собой. Темно-багровые пятна превратились в бурые, а коричнево-желтые поблекли, некоторые пропали совсем. Перрин для пробы сделал глубокий вдох: боль чувствовалась совсем чуть-чуть.

— Ты, похоже, удивлен, — сказала Найнив. Сама она выглядела немного удивленной и необычно испуганной. — В следующий раз можешь обратиться к ней.

— Нет, не удивлен, — успокоил ее Перрин, — просто рад. — Иногда снадобья Найнив действовали быстро, порой — медленно, но действовали всегда. — Что... что случилось с Рандом и Мэтом?

Найнив принялась засовывать свои пузырьки и баночки обратно в сумку с силой, словно что-то ей мешало, вталкивая каждую в кармашки.

— Она говорит, что с ними все хорошо. Она говорит, что мы их найдем. В Кэймлине, говорит она.Она говорит, это слишком важно для нас, но не нам, что бы это ни значило. Она вообще много чего говорит.

Перрин против воли усмехнулся. Что бы ни переменилось, Мудрая осталась собой, и они с Айз Седай все еще не закадычные друзья.

Вдруг Найнив резко выпрямилась, внимательно глядя в лицо Перрину. Выронив сумку, она приложила ладони тыльной стороной к его щекам и лбу. Он попытался отстраниться, но она крепко сжала его голову руками. Оттянув ему веки, Найнив всматривалась Перрину в глаза, что-то бормоча. Несмотря на свой небольшой рост и хрупкое сложение, она с легкостью удерживала юношу; не так-то просто было отделаться от Найнив, когда она того не хотела.

— Не понимаю, — наконец промолвила она, отпустив Перрина и вновь становясь на колени. — Если б это была желтоглазая лихорадка, ты бы и стоять не мог. Но жара у тебя никакого нет, и белки у тебя не пожелтели, только радужка.

— Желтые? — сказала Морейн, и Перрин и Найнив вздрогнули. Айз Седай появилась совершенно неслышно. Эгвейн, как заметил Перрин, спала у костра, завернувшись в плащ. У него самого веки слипались.

— Да ничего там нет, — сказал он, но Морейн взяла его за подбородок, повернула Перрина лицом к себе и, как и Найнив, всмотрелась ему в глаза. Почувствовав покалывание, Перрин дернулся. Две женщины обращались с ним, будто с ребенком. — Я же сказал, ничего там нет.

— Этого не было предсказано, — произнесла, словно самой себе, Морейн. Ее глаза, казалось, смотрели куда-то сквозь юношу. — Нечто предопределенное, чтобы быть вплетенным, или же изменение в Узоре? Если перемена, то чьей рукой? Колесо плетет, как желает Колесо. Должно быть так.

— Вы знаете, что это такое? — без особого желания спросила Найнив, потом замялась. — Вы можете что-нибудь для него сделать? Ваше Исцеление? — Просьба о помощи, признание, что она не может ничего сделать, — из нее эти слова будто вытягивали.

Перрин сверкал глазами на обеих женщин.

— Если вы решили говорить обо мне, разговаривайте со мной. Вот он я, сижу прямо перед вами. На него никто не посмотрел.

— Исцеление? — улыбнулась Морейн. — С этим Исцеление ничего не сможет поделать. Это не болезнь, и это не будет... — Она вдруг замялась. Потом она бросила взгляд на Перрина, быстрый взгляд, в котором читалось сожаление о многом. Однако она его как будто не видела, и Перрин, когда Морейн повернулась к Найнив, что-то сердито пробурчал. — Я хотела сказать, что это ему ничем не повредит, но кто возьмется сказать, каким будет конец? По крайней мере могу заявить, что сейчас вреда ему не будет.

Найнив поднялась на ноги, отряхивая колени, и встала против Айз Седай. Взгляды женщин скрестились.

— Это