Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Нечего тебе здесь делать, — отрезал Джек.

— Я остаюсь, — ответила она и, словно не обращая внимания на его грубость, ласково улыбнулась.

Джек чуть не выругался. Спорить с ней, когда она приняла решение, было бесполезным занятием: упрямая как ослица, подумал он. Но вместо этого вслух умоляюще проговорил:

— Алина, прошу тебя, я очень боюсь того, что может случиться завтра.

— Я тоже боюсь, — ответила она. — Так что будем бояться вместе.

Джек очень хотел теперь как-то уступить ей, но он был чересчур взволнован.

— Да иди ты к черту! — со злостью рявкнул он и вылетел из дома.

Он постоял немного на улице, вдыхая ночной воздух. Вскоре волнение улеглось. Но тревога не покидала его, хотя и сердиться на Алину было глупо: завтра они оба могут умереть.

Джек вернулся в дом. Алина стояла на том же месте и выглядела очень грустной.

— Я люблю тебя, — сказал он. Они обнялись и стояли так долго-долго.

Когда Джек снова вышел на улицу, луна уже взошла. Он успокаивал себя мыслью, что Алина была права: здесь ей будет надежнее, чем в лесу. И если ей будет угрожать опасность, он сделает все, чтобы спасти ее.

Джек знал, что не заснет сейчас, даже если ляжет в постель. Какой-то нелепый страх мучил его: ему казалось, что никто не услышит колокола в полночь и все проспят до рассвета, когда налетят всадники Уильяма, круша и поджигая все на своем пути. Объятый тревогой, он прошелся по окраине города. Странно, подумалось ему, у Кингсбриджа до сегодняшнего дня не было границ. Джек внимательно осмотрел сделанное за день: каменные стены высотой только по пояс; деревянная изгородь была высокой, но в ней зияли еще такие прорехи, что сквозь них спокойно могла проехать сразу сотня всадников; земляной вал хорошая лошадь преодолела бы без труда. Работы еще непочатый край.

Джек остановился на том месте, где когда-то был мост. Теперь его разобрали и по частям сложили на территории монастыря.

В реке яркими бликами отражалась луна. Чья-то тень мелькнула у забора, и Джек невольно содрогнулся в испуге. Но это был приор Филип. Ему тоже не спалось.

Угроза со стороны Уильяма на какое-то время заставила Джека забыть свои обиды на Филипа; он больше не сердился на него.

— Если мы выстоим, придется переделать стену заново, — сказал он.

— Согласен, — горячо откликнулся приор. — Надо будет постараться соорудить за год новую каменную стену.

— Вот здесь, где мост переброшен через реку, я бы сделал ворота с навесной башней, чтобы больше не приходилось разбирать мост, когда потребуется закрыть путь в город.

— Я хотел сказать тебе насчет монахов: не дело, когда нам приходится заниматься обороной города.

Джек согласился. Участвовать в сражениях — не их забота.

— Но если бы вы не взялись за это — тогда кто?

— А что ты скажешь о брате Алины — Ричарде?

Мысль Филипа привела Джека в некоторое замешательство, но очень скоро он сообразил, что она была очень разумной.

— Я думаю, он с этим отлично справится; и потом, хватит ему бездельничать, пора подумать о себе самому, а не висеть у меня на шее. — Джек с трудом сдерживал свое восхищение прозорливостью Филипа. — Как тебе только приходят такие мысли?

Приор пожал плечами:

— Если бы все трудности разрешались так же просто…

Джек снова мысленно сосредоточился на строительстве стены.

— По-моему, отныне и навеки Кингсбриджу суждено стать городом-крепостью.

— Ну, может, и не навеки, а до второго пришествия Христа — точно.

— Как знать, — задумчиво произнес Джек. — А я все-таки думаю, настанут времена, когда такие звери, как Уильям Хамлей, лишатся власти; когда законы будут не закабалять людей, а защищать их; когда король займется только мирными делами, а не войной. Подумать только: придет время, когда не надо будет окружать наши города крепостными стенами!

Филип покачал головой:

— Ну и фантазии! Этого не будет, пока не наступит Судный день.

— Похоже, что так.

— Уже почти полночь, — сказал Филип. — Пора поднимать людей.

— Филип… подожди.

— Что такое?

Джек набрал в грудь побольше воздуха:

— Еще есть время отказаться от нашего плана. Мы можем успеть увести людей из города.

— Джек, ты что, испугался? — строго спросил приор.

— Да. Но не за себя. За мою семью.

Филип понимающе кивнул.

— Посмотри на все немного по-другому. Если мы сегодня уйдем, возможно, нам удастся укрыться. На время. Но Уильям может опять вернуться. И если мы завтра не дадим ему отпор, нам всю жизнь придется жить с чувством опасности: тебе, мне, Алине и даже маленькому Томми; он будет расти в страхе перед Уильямом и ему подобными.

Он прав, подумал Джек: если мы хотим, чтобы наши дети выросли свободными, надо перестать бояться Уильяма.

— Ты прав, — вздохнув, сказал он.

Филип ушел поднимать народ. Он —