Страж. Тетралогия - Алексей Пехов

— И все же мне кажется, что связь есть, — возразил я.

Он задумался над моими словами, достал платок, обстоятельно вытер покрасневший от насморка нос.

— Есть причины, чтобы так считать?

— Вчера за городом, на мосту через реку, меня пытались убить с помощью волшебства.

Вновь молчание, вновь носовой платок, затем внимательный взгляд.

— Жажду подробностей, мастер.

— Ветер постарался столкнуть меня с моста.

Большинство людей, услышав такое признание, рассмеялись бы, сочтя, что у меня богатое воображение или что я и вовсе псих, но отец Себастьян прищурился и едва ли не пропел:

— Как интересно. Следует полагать, что вы живы только благодаря чудесному кольцу на вашем пальце?

Оставалось лишь сожалеть, что он настолько внимателен.

Инквизитор протянул руку, и жест не вызывал сомнений, чего он хочет, но я даже не пошевелился.

— Ну, полно, мастер, — мягко укорил он меня. — Вы же знаете, что я все равно его получу.

Хотелось отправить сопливого клирика к черту, но я лишь сказал:

— И также знаю, что вы его вернете.

Я отдал ему кольцо Гертруды, разом теряя все свое дружелюбие. Колдун маркграфа Валентина уже отнял у меня одно, и я не позволю, чтобы этот человечек посмел забрать второе.

— Какая тонкая работа, — цокнул тот языком. — Я о волшебных плетениях. Тонкая и сделанная с любовью. Лично для вас, как я понимаю. Разве распятие нашего Бога не защитит вас от зла? Никогда не понимал этого преклонения перед амулетами.

Ответа он не ждал, и уже через десять секунд кольцо Гертруды возвратилось ко мне на палец.

— Лицензионное волшебство, ведьма с патентом. Хорошая защита от большинства темных наветов. Это не возбраняется. Итак, ветер подхватил вас вчера вечером?

— Верно.

— Так чего же мы ждем? — Он встал. — Не покажете ли мне точное место?

Уверен, отец Себастьян и так прекрасно знал, где находится мост через речушку, не думаю, что их здесь большое количество, но я не стал ему отказывать. Чем быстрее помогу ему, тем быстрее он отстанет и позволит мне заняться делами.

На улице нас ждали люди с лошадьми. Восемь крепких парней при клинках и арбалетах.

— У вас серьезная свита, отец Себастьян.

Тот, натянув на голову шапку из кроличьих шкурок, скромно развел руками:

— Что вы видите, когда смотрите на меня, мастер?

— Инквизитора.

Он рассмеялся:

— А я вижу коротышку. Господь даровал мне это, — он коснулся своего большого носа, — чтобы я находил злое колдовство. И это, — постучал себя по лбу, — дабы упреждать и распутывать козни еретиков. Но в мудрости своей он послал мне испытание и не наградил статью и силой, которые даровал вам. Я могу скрутить ведьму, но частенько с ней могут быть ее слуги и последователи. И с ними, к сожалению, я не справлюсь. Поэтому мои любезные молодцы всегда готовы прийти на помощь вере.

Я хотел спросить, разве не бог является заступником его веры и силой его, но играть в словесные баталии с инквизитором не то же самое, что с Проповедником, и лишь кивнул, подтверждая, что услышал слова отца Себастьяна.

Тот с помощью одного из своих воинов с некоторым трудом забрался в седло:

— К тому же, мастер, всегда удобнее держать под рукой собственных людей, а не бегать каждый раз на поклон к городской страже.

Повинуясь жесту инквизитора, один из солдат уступил мне коня.

Наш небольшой отряд проехал город, выбравшись через Литавские ворота, и довольно быстро оказался на мосту. При свете дня тот уже не выглядел таким зловещим, как вчера ночью, особенно если не обращать внимания на Пугало, сидевшее здесь, кажется, с прошлого вечера. В его наряде появился новый нюанс — черное воронье перо, воткнутое в соломенную шляпу. Даже думать не буду о том, как оно дотянулось своим серпом до вчерашней птицы.

— Интересно, — после недолгого молчания произнес отец Себастьян, неуклюже сползая с лошади. — Даже очень интересно. Отьедьте, голубчики. Я крикну.

Наемники, забрав у нас лошадей, повернули в сторону города, отойдя от моста шагов на четыреста. С другой стороны тракта медленно ползли крестьянские сани, но, увидев серую рясу инквизитора, возница натянул поводья и, поколебавшись, направился в обратную сторону.

— Как вы думаете, отчего он уехал, мастер? — проводил его взглядом отец Себастьян. — Потому что на его душе есть грехи или просто от страха? Как часто вы сталкиваетесь с тем, что люди шарахаются от вас?

— Случается.

— В этом наши профессии похожи. Нас боятся за то, что мы выполняем свою работу по Божьему велению. Весь мир полон глупцов и недалеких суеверий.

— Одно из них гласит, что не следует переходить мост, на котором увидел инквизитора.

Отец Себастьян лишь фыркнул:

— Божье испытание для меня. Я стараюсь смирять свои страсти, но порой мне хочется поймать одного из таких идиотов, верящих бабкиным сказкам, и хорошенько приложить его головой об камни.

Он втянул в себя холодный воздух, повел носом, точно ищейка, сел на корточки:

— Господь не зря свел наши дороги, мастер. Вы мой поводырь. Обнаружили Поцелуй, затем на вас напали, что дало мне возможность находиться вот на этом самом месте. В воздухе все еще смердит падалью от темного колдовства. Ощущаете?

— Боюсь, у меня нет должных способностей, отец Себастьян.

— Зато Господь наделил вас иными. Сейчас мы посмотрим, что за тварь желала лишить вас жизни.

Маленький клирик снял рукавицы и нежно, точно щенка, погладил воздух. На его губах появилась тень улыбки, на пухлых небритых щеках медленно проступали багровые пятна. Пугало ощутило его магию и спрыгнуло вниз, на лед, не желая переживать неприятные ощущения.

Внезапно отец Себастьян сделал рукой движение, точно пытался поймать форель, стоявшую в заводи. Резкое и быстрое, достойное опытного фехтовальщика, но никак не упитанного человечка с одышкой.

И рука инквизитора исчезла. От плеча до локтя она была в этом мире, а от локтя до кончиков пальцев — где-то еще. Словно Пес Господень засунул ее под невидимое одеяло и теперь искал там что-то. В следующий момент отец Себастьян зарычал, действительно став похожим на нелепого, злобного пса, загнавшего лису в угол. Он потянул на себя, желая извлечь нечто, но то явно не желало подчиняться его воле.

Лицо инквизитора стало багровым от натуги, рот исказился, и по подбородку потекла слюна. Его маленькие глазки вытаращились, а в следующий миг с криком боли он отпрянул, выдергивая руку из этой странной невидимой неизвестности, и я увидел, что кожа на ней лопнула и из ран течет кровь.