Страж. Тетралогия - Алексей Пехов

— Также предлагаем вам остановиться у нас, — сказал управляющий после едва заметного кивка ржава. — Лонна в вашем полном распоряжении. Считайте это подарком от нашего заведения.

Как оказалось, она никуда не ушла, и я ощутил, как ее пальцы мягко коснулись моих волос.

— Почту за честь. — Теперь ее голос был не только вежливый, но и куда менее равнодушный, чем прежде. — Но мастер ван Нормайенн уже отказался от нашего гостеприимства.

— Здесь столкновение интересов, господа. До тех пор пока не закончим с вашим заданием, я предпочел бы сохранить исключительно деловые отношения.

Ржав не удивился, встал из-за стола, сразу оказавшись выше меня на голову, и протянул мне широкую ладонь:

— Найдите убийцу, мастер.

Вход в подвал охраняли двое крепких парней при шпагах и пистолетах. Нас они пропустили без вопросов.

— Все спокойно, господин, — сказал негромко один из них.

Ун Номанн взял висящий на скобе фонарь, и мы начали спуск, сопровождаемые любопытным Пугалом.

Короткая каменная лестница привела в холодное помещение со сводчатым потолком.

— Насколько я знаю, приставка «ун» означает, что вы бастард? — озвучил я то, что и так было известно.

Он остановился, приподнял фонарь и с усмешкой посмотрел на меня:

— Все стражи действуют так неуклюже, мастер? Предвосхищая ваш вопрос, отвечу — бургграф мой отец.

Отвернувшись, он пошел вдоль больших дубовых бочек из прогансунского дуба.

— Я так и понял. Обычно бастардов из чужих семей не делают первыми помощниками и начальниками своей охраны. Где вы воевали?

Этому вопросу он не удивился:

— Весенняя война Леопольда Шестого, несколько приграничных конфликтов с кантонцами. Битва при Ольшвейе. На стороне проигравших. Из всех сыновей бургграфа, отправившихся на эту войну, уцелел лишь незаконнорожденный. Священник сказал отцу, что это испытание Господне, за что был спущен с лестницы.

— Вы являетесь наследником.

Ун Номанн теперь уже посмотрел на меня более внимательно:

— Деньги и поместье. Не титул. Записали меня в список подозреваемых? Вполне понимаю. Дети убивали своих родителей и за меньшие деньги.

— Я ловлю иных убийц, господин ун Номанн. Тех, которых не видят обычные люди. Если вы виновны в смерти бургграфа, то пусть с этим разбираются гражданские власти.

Он рассмеялся, толкнул дверь в дальнем конце подвала, откуда дохнуло сыростью и зверским холодом.

Ледник оказался совсем небольшим помещением с деревянным решетчатым полом, под которым были уложены бело-серые глыбы льда. Тело бургграфа лежало укрытое тяжелым атласным покрывалом. Ун Номанн поставил фонарь у изголовья отца, отбросил тряпку, открывая бледное, суровое лицо покойного.

Пугало подалось вперед, и я ощутил его внезапный голод.

— Вы не сказали мне об этом, — помолчав, произнес я.

— Нельзя исключать наличие чужих ушей. Было лучше, чтобы вы просто увидели. Теперь вы понимаете, почему у нас возникли сомнения?

Я неохотно кивнул, наклонился, разглядывая то, что привлекло мое внимание — отпечатки человеческих зубов, оставшиеся вокруг губ покойного. Впечатление было такое, что кто-то вместо поцелуя внезапно укусил его.

— Надо полагать, из ранок не вытекло ни кровинки?

— Верно, мастер. Они появились лишь через несколько часов после смерти.

— Погасите свет.

— Простите? — не понял он.

— Закройте шторку фонаря.

Он, недоуменно хмурясь, сделал то, о чем я попросил. Лязгнула заслонка, и помещение погрузилось во мрак. Темнота и холод всколыхнули во мне воспоминания о ледяной пещере, в которой я нашел тело Ганса. Там было так же, как и здесь, — неуютно и тревожно.

Я ждал, а ун Номанн тяжело дышал рядом, явно считая, что страж, которого они пригласили расследовать щекотливое дело, сошел с ума. Наконец бастард бургграфа не выдержал и спросил:

— Чего вы хотите добиться, мастер?

— Проявите терпение, господин ун Номанн.

Он заворчал, точно пес, которого хозяин заставляет совершать какие-то глупости, и погрузился в молчание. Я почувствовал легкий ветерок на лице — Пугало встало рядом со мной. От него так и несло предвкушением скорых неприятностей.

А затем это случилось. Сначала, словно обман зрения — бледные лиловые точки среди бархатного ледяного мрака. С каждой секундой они насыщались нездоровым светом, становились ярче, и стало понятно, что горит укус. Лиловый огонь зловещими тенями расчертил лицо мертвеца, сделав его похожим на череп.

Ун Номанн со свистом втянул в себя воздух, спросив с отвращением, но без страха:

— Что за дьявольщина?

— Откройте фонарь.

С появлением света укус перестал гореть, и я накрыл бургграфа покрывалом.

— У меня две новости, господин ун Номанн. И обе они неприятные. Я сомневаюсь, что вашего отца убила темная душа. И я практически уверен, что это дело рук ведьмы. То, что вы видели, в книгах описывается как Поцелуй смерти.

— Я слышал о нем. Он так же редок, как Пляска смерти.

— Гораздо реже. И здесь поработала темная магия. Кто-то сильно ненавидел бургграфа, раз решился на подобное.

Он глянул на меня исподлобья:

— Мастер, я заплачу сто дукатов из своих сбережений, если вы поможете найти эту тварь.

— Я не умею ловить ведьм. Но знаю тех, кто сможет вам помочь.

— Что же. Готов выслушать.

— Отправляйтесь в местное отделение Святого Официума и расскажите им, что случилось с вашим отцом.

Он отрицательно взмахнул рукой — первое яркое проявление чувств с момента нашей встречи:

— Не планирую впутывать в это дело инквизицию, мастер. И вам не советую!

Я посмотрел на него как на идиота и сказал вкрадчиво и неспешно, так, чтобы мои слова точно дошли до него:

— Господин ун Номанн. Вы, кажется, не понимаете, насколько серьезно обстоят дела. До этой минуты вы обладали бесценной вещью — незнанием. Но теперь вы в курсе, что не обошлось без ведьмы. Смею заметить, очень сильной ведьмы, способной убить человека Поцелуем смерти на расстоянии. — Я стал загибать пальцы: — Убийство, темная магия, чертовщина, богохульное применение знаний, а значит, и ересь. Только на одно мгновение представьте себе, что станет с вами, если вы утаите подобную информацию от Псов Господних. Если не можете представить, я это сделаю за вас. Ничего хорошего не произойдет. Костер вам обеспечен.

— Неужели? — Он все прекрасно понял, но все еще пытался найти хоть какую-то лазейку.

— Хотите, поспорим на те сто дукатов, что вы мне предлагали? За сокрытие преступлений колдуна, а значит пособничество ему вы получите отличный подвал, допросную комнату, дыбу и затем много-много вязанок хвороста. Потому что в глазах инквизиции вы будете ничуть не лучше убийцы вашего отца.