Полное собрание рассказов - Курт Воннегут

Доктор Мейерс застонал.

— Все бесполезно, доктор Херперс. Пятьсот двадцать восьмая попытка получить раствор провалилась, как и все предыдущие. Все напрасно. Теория верна — она должна быть верна! Но снова ничего не вышло. Я сдаюсь.

— Нет-нет, тружище, — воскликнул Херперс, влезая в лабораторию. И, обняв Мейерса за плечи, добавил: — Это софсем на фас не похоже. Бросить опыты? Это не по-мейерсофски!

— Столько часов, столько лет пытаться сделать краску корпорации еще лучше, чем она есть, — и потерпеть неудачу!

— Как я уже коворил, когда вы к нам пришли, тружище, вы фзяли на сепя нефероятной трудности задачу: стелать продукцию компании еще лучше, чем она есть. А она уже лучшая на всей Семле.

Доктор Мейерс посмотрел в потолок.

— Ее можно улучшить, и это должно быть сделано. В этом состоит задача исследователя: лучшая продукция для большего количества потребителей по меньшей цене. — Он запустил пальцы в шевелюру. — Но у меня ничего не вышло.

В этот момент в комнату вошла Лиз Доусон и, игнорируя восхищенную публику, мягко спросила Мейерса:

— Харольд, почему вы такой бледный?

— С раствором пятьсот твадцать восемь — тоже провал, торогая, — ответил за того Херперс.

— О, бедняга, — сказала Лиз. — Работа всей вашей жизни.

Доктор Херперс отступил на шаг, чтобы Лиз могла подойти к Мейерсу, и неловко смахнул бутылку янтарной жидкости в раковину.

— Ах, какой я неуклюший турак! — воскликнул он.

— Да какая теперь разница! — трагически воскликнул Мейерс и, швырнув в раковину мензурку с красной жидкостью, тут же разлетевшуюся на осколки, прикрыл глаза рукой.

— Стойте! — воскликнула Лиз. — Посмотрите!

Смешавшиеся в раковине жидкости шипели и испускали голубоватый дымок.

— Майн готт! Что этто? — ахнул Херперс.

Все трое в страшном волнении, натыкаясь друг на друга, бросились к раковине, чтобы взглянуть на чудо.

— Есть! — закричал Мейерс. — Мы нашли его!

— Поиск оконтшен! — возвестил Херперс.

— И как мы его назовем? — спросила Лиз.

— Пятьсот двадцать девятый, — отрешенным голосом сказал доктор Мейерс. — Раствор пятьсот двадцать девять!

Вся троица обнялась и направилась к двери — рука в руке.

— Мы должны сообщить доктору Берри! — сказал Мейерс, и присутствующие почтительно расступились, пропуская их, разрумянившихся и онемевших от счастья.

— Еще отин товар высшего класса тля компании! — торжественно провозгласил Херперс.

Выйдя в коридор, доктора Мейерс, Херперс и Доусон поспешили в звукоизолированный зал для совещаний, где могли бы позволить себе разразиться победным смехом, клокотавшим у них в груди.

— Баллард аж побагровел от ошеломления! — прошептала Лиз Доусон.

— Теперь он не сможет сказать, что мы не следуем девизу: «Продавать, продавать, продавать!» — подхватил Херперс.

— И с туристами теперь покончено! — радостно объявил Мейерс.

— Подождите! — прогудел Юджин Баллард, в окружении своей свиты рысцой поспешая за ними. — Господи! — сказал он, поймав Мейерса за руку и едва не ломая ее своим «ласковым» пожатием. — Поздравляю! Я знал, что наши исследования весьма продуктивны, но вам удалось воочию продемонстрировать мне это. Потрясающе!

Со-изобретатели раствора пятьсот двадцать девять опустили очи долу и скромно помалкивали, стоя неподвижно, словно пораженные параличом.

— Я чувствую себя крестным отцом раствора пятьсот двадцать девять, — задыхаясь от восторга, сказал один из клиентов.

— Мы все себя так чувствуем, — подхватил Баллард. — То, что мы только что видели, — более захватывающее и воодушевляющее зрелище, чем зрелище Большого каньона! Должен признаться, что большая часть здешней деятельности выглядит как пустая трата времени, дуракаваляние. Но вы, ей-богу… вы делаете свою работу с настоящим энтузиазмом. И если я должен что-то по этому поводу сказать, так это то, что никто из посетителей этой лаборатории не должен уйти, не увидев того, что только что увидели мы, — точ-чнехонько так, как увидели мы!

Раздел 7.

РУКОВОДИТЕЛЬ ОРКЕСТРА

© Перевод. А. Комаринец, 2020

К счастью для меня, в парикмахерских журналы хранятся неделями после того, как номер увидел свет, а потому я смог наткнуться на рассказ Курта Воннегута «Второкурсник с амбициями» в «Сэтерди ивнинг пост» за 1 мая 1954 года, — это случилось через несколько недель после того, как я приехал домой из колледжа на летние каникулы. В ожидании, пока меня пострижет Билл Исбелл, я пролистывал лежащие на этажерке журналы и нашел рассказ, который привел меня в восторг. Там было про оркестр старшеклассников, руководителем оркестра в нем был некий «Джордж М. Гельмгольц», удивительно похожий на Роберта У. Шульца, руководителя оркестра в Шортридже, где я учился десять лет спустя после Курта Воннегута.

Мы оба были редакторами «Дэйли шортридж эхо», первой газеты старшеклассников в США. Парикмахерская, в которой я читал «Пост», находилась через улицу от «Скобяных изделий Воннегута», нашей местной разновидности универмагов хозяйственных товаров, и прошло много лет, прежде чем я сообразил, что семья «торговца гвоздями», как называл лавку один дальний родственник Курта, это и есть семья автора того рассказа — ведь в моем ограниченном воображении хозяйственные товары и написание художественных произведений плохо сочетались.

Гельмгольц описывается как «добрый толстяк» (в «Песне для Сельмы» он более доброжелательно назван не «толстым», а «дородным»), и хотя мистер Шульц толстяком не был (как напомнил мне один мой однокашник, он был просто «очень крупным» не в обхвате, а ростом и телосложением), персонаж Воннегута напомнил мне мистера Шульца чем-то более важным — своей преданностью оркестру и ученикам, своим желанием добиться максимума даже от самых бездарных музыкантов, своей гордостью за «Десять рядов» (как мистер Шульц по праву гордился нашим превосходным «Шортриджским маршевым оркестром»), и его гневом, когда нарушались правила приличия, особенно если к кому-то из учеников относились неуважительно. Эти достойные качества сохранились и были приумножены во всех рассказах про Гельмгольца.

Наш мистер Шульц был не только доброжелательным руководителем оркестра, но и отвечал за мероприятия в актовом зале школы — зале имени Калеба Силлса, где ставили драматические спектакли, мюзиклы, а также устраивали всевозможные шоу и дискуссии. Однажды мой одноклассник Дик Льюгар (которому было суждено отличиться на посту сенатора от штата Индиана) играл заглавную роль в театральной постановке под названием «Подсвечник епископа». Льюгару выпало произнести высокопарный монолог, что он и сделал с соответственно высокопарными интонациями, да еще почти нараспев. В