Полное собрание рассказов - Курт Воннегут

вообще не было этой лаборатории, если бы мне не удалось убедить Балларда в том, что она будет невероятно содействовать инвестициям. Вы слышали, что он сказал на открытии?

Доктор Мейерс процитировал по памяти:

— «Главная задача каждого служащего и каждого доллара в этой компании — продавать, продавать, продавать!»

— Так вот, — продолжил доктор Берри, — в обмен на новое оборудование, которым мы теперь располагаем, на нас возложили новую ответственность — как выразился мистер Баллард: гостеприимно встречать потенциальных потребителей продукции компании и делать так, чтобы они уходили с открытыми бумажниками и сияющими глазами.

— Но так никто не сможет вести никакую исследовательскую работу! — с горячностью воскликнул Мейерс. — Почему бы вам не сказать Балларду, чтобы он не совал свой длинный нос в то, о чем понятия не имеет?

Доктор Берри побелел и готов был уже сказать что-то злобное, но тут зазвонил телефон.

— Доктор Берри, слушаю. О! Здравствуйте, сэр. Что? Ах, да, я подобрал цвет стен для вестибюля — светло-голубой. Такой славный, мягкий, спокойный цвет. Угу. Понимаю. Да, может быть, нам следует проявлять больше энтузиазма и старания пробуждать тягу к приключениям, когда приходят посетители. — Он издал смешок, не меняя мрачного выражения лица. — Дело в том, что я не привык смотреть на вещи с точки зрения психологии продавца, но я учусь. Хорошо, сэр, ярко-желтый с оранжевым оттенком. — Он взглянул на часы. — Значит, вы со своими гостями будете здесь уже через час, так? Ох, сэр, мы едва ли успеем по-новому оформить интерьер к тому времени, но все остальное будет готово. Спасибо за звонок, мистер Баллард.

Доктор Берри повесил трубку и попытался вспомнить, что собирался сказать доктору Мейерсу.

— A-а… в ответ на ваш вопрос, Мейерс, скажу вот что: я не стану говорить Балларду, что это не его дело, по той же причине, по какой вы не чистите зубы плавиковой кислотой и не добавляете толченое стекло в хлопья на завтрак. Мой совет вам — всем троим: благодарите судьбу, запаситесь терпением и делайте все, что можете. Баллард, кстати, будет здесь через час с кое-какими очень важными клиентами. Чтобы все были в белых халатах.

В ожидании Юджина Балларда и его важных клиентов доктора Мейерс, Херперс и Доусон сидели вокруг рабочего стола доктора Мейерса в безупречно белых, накрахмаленных до хруста лабораторных халатах, беседуя и попивая кофе, сваренный на бунзеновской горелке.

— Ну, если Берри не хочет противостоять Балларду, может быть, это сделать нам? Когда он сюда заявится, мы можем сказать, что нам нечего ему показать, поскольку с момента переезда сюда мы ничего не делаем, кроме как встречаем посетителей, — предложил Херперс, рассеянно откручивая и закручивая краны, располагавшиеся в ряд над раковиной, словно ручки регистров в оргáне.

— Или дать такое унылое и бессмысленное представление, чтобы Балларду больше никогда не захотелось приводить сюда кого бы то ни было, — сказала доктор Лиз Доусон.

— И свести ассигнования на исследования к нулю, — напомнил Мейерс, качая головой. — Бедолага Берри. Бьюсь об заклад, он молит Бога, чтобы вернуться к исследовательской работе и не входить в администрацию. Пусть это будет уроком всем нам. Бюджеты, силовая политика, стратегия… Он просто вынужден им подыгрывать.

— Или уйти, — добавил Херперс.

— Тогда кому-то другому придется оставить исследования и занять его должность, и эта чертовщина будет повторяться до бесконечности, — сказал Мейерс. — У Берри нет выхода: либо сотрудничать, либо уйти, и это касается всех нас.

— Шоубиз прежде всего! — поддержал его Херперс.

Мейерс задумчиво посмотрел на него.

— Но, вероятно, мы можем продемонстрировать чрезмерную готовность к сотрудничеству.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Лиз Доусон.

Мейерс постучал карандашом по зубам.

— Можно устроить настоящее шоу, перенасыщенное таким энтузиазмом и желанием продавать, продавать, продавать, что Балларду все эти туры по лаборатории покажутся невероятной глупостью, и нас навсегда оставят в покое.

— Или выгонят, — добавила Лиз Доусон.

— А слева от вас, — прогрохотал гид, — доктор Харольд Мейерс, человек, о котором, не сомневаюсь, вы читали в газетах.

Доктор Мейерс закатил глаза.

— Ну и что, пусть выгоняют, — сказал он.

Юджин Баллард посылал мяч для гольфа дальше, умел пить, не пьянея, лучше и смеяться громче, чем кто бы то ни было в Федеральной аппаратной корпорации, и гордился своими подвигами, выполнение которых требовало большой физической массы. Его голос и тяжелая поступь властно огласили снабженные панельно-лучистым отоплением коридоры исследовательской лаборатории, и даже гид, который вел по храму науки его и полдюжины важных клиентов, готовых потратить свои миллионы, присмирел и стал изысканно вежлив в присутствии столь высокой персоны.

Доктор Мейерс, услышав их приближение, постучал по стене, разделявшей его лабораторию и лабораторию доктора Херперса, потом, позвонив Лиз Доусон в помещение напротив, шепотом сообщил, что представление вот-вот начнется, и положил трубку.

— Слева от вас, — заученно произнес гид, — доктор Харольд Мейерс, человек, о котором, не сомневаюсь, вы читали в газетах.

Он смущенно заглянул в затемненную лабораторию и откашлялся. Единственный свет в комнате исходил от высоковольтного искрового разрядника, расположенного в углу. Бело-голубая вспышка возникала у основания металлического сооружения в форме буквы «V», с шипением доползала до его верхушки и с громким треском взрывалась там, а у основания уже зарождалась другая. В этом неземном свете за столом сидел доктор Мейерс, опираясь подбородком на сложенные руки и задумчиво уставившись на обширную и замысловатую систему колб, конденсаторов, мензурок, бюреток, реторт, ректификационных колонок и стеклянных трубок, в которых зловеще бурлили и вздыхали какие-то ярко окрашенные жидкости.

При виде этой сцены громогласный рык Юджина Балларда смолк, а взоры клиентов, на цыпочках входивших в лабораторию, исполнились почтительности и благоговейного страха.

— Работаете над новым проектом, да, доктор Мейерс? — робко спросил гид.

Доктор Мейерс не ответил и даже, казалось, не заметил присутствия посетителей. Вместо этого он взял мензурку, которая наполнялась каким-то зеленым раствором, капавшим в нее с одного конца стеклянных джунглей, и вылил ее содержимое в раковину, сокрушенно покачав головой. Потом открыл блокнот, под сочувственными взглядами своих гостей что-то вычеркнул в нем и резко захлопнул.

— Пятьсот двадцать восемь раз я пытался сделать это, — произнес он вслух, обращаясь к себе самому, — и пятьсот двадцать восемь раз потерпел неудачу. Сдаюсь.

Голова доктора Херперса появилась в проеме аварийного люка.

— Харольд, тружище,