Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

глаза по-прежнему были прикованы ко мне. Он правда выглядел немного напряженным.

– Тебе следует знать, что Дженкинса слегка грызет совесть за то, что он помог создать женщину-брахиона.

Дженкинс, который с его темными кудряшками почему-то напоминал мне горца, презрительно фыркнул. В руке он держал охотничий кинжал. Такой же нож, которым он убил двоих ведьм. А в другой руке у него было кое-что, что повергло меня в настоящий ужас. Окровавленное нечто. Человеческое сердце. Мое сердце.

– Вижу, – сухо сказал Тристан, – ты осознала щекотливость ситуации.

Я действительно ее осознала. Хоть этот Дженкинс и не был брахионом, он в любую минуту мог меня убить – быстрее, чем я оказалась бы возле него, даже если бы уровень моей энергии не находился на красной критической отметке. Понимание настигло меня как удар. Я в самом прямом смысле находилась в руках этого праймуса. Видимо, он ждал только приказа Тристана.

Оцепенев, я уставилась на свое сердце.

– В чьем я теле?

Негромко рассмеявшись, Тристан ослабил хватку, но меня не отпустил. Вместо этого он потянул меня к стеклянной стене, за которой зияла черная пропасть. Мы отражались на ее поверхности…

Я сглотнула и за поднимающимися во мне эмоциями начисто забыла о сопротивлении Тристану.

– Я бы никогда не вселил тебя в другое тело, кроме твоего собственного, – прошептал он мне, пока я смотрела в до боли родные золотистые глаза, наполняющиеся слезами. Лишь краем сознания я заметила, как Тристан медленно выпустил меня из своих рук и шагнул назад. Сейчас моя злость по отношению к нему стала второстепенной, и он это знал. Я растерянно разглядывала себя с головы до ног. Прикасалась только к халату, заляпанному кровью, но это было мое тело. Мои руки. Мои ладони и ступни. Моя грудь, в которой билось сердце. То, которое выросло заново, как у любого брахиона. Это не сон. Я снова стала собой.

– Оказалось не так-то легко достать твои… смертные останки. Плеяда охраняла твой труп сильнее, чем все остальные. – У него на лице появился намек на улыбку. – Хотя при передаче полномочий так много всего может пойти наперекосяк…

Реплика Тристана заставила меня отвлечься от рассматривания себя. Сбитая с толку, я вскинула взгляд.

– Ты выкрал мое тело еще перед тем, как узнал, что я выжила?!

«Бог мой!» Мне даже представлять себе не хотелось, что он планировал с ним делать. При одной мысли об этом становилось плохо.

Тристан просто пожал плечами:

– Была пара человек, которые предлагали довольно высокую цену за твою невредимую телесную оболочку. В связи с этим было важно поместить тебя в криокамеру как можно скорее.

ЧТО?! Да это даже хуже, чем кадры, которые мелькали до этого у меня в голове.

– Ты заморозил мое тело и собирался продать его какому-нибудь демону, чтобы тот смог выглядеть как я?! – Простите, конечно, но разве это не омерзительно?

Мое отвращение оставило Тристана равнодушным, словно торговать трупами – это самое нормальное дело в мире.

– Твой любовник тут слегка разворошил муравейник. За средство воздействия на него многие готовы отдать все.

Я моргнула. Один раз. Второй. Даже слово «кошмарный» не могло описать этот план – подвести Люциана еще ближе к краю безумия. Это бы окончательно его уничтожило. Я почувствовала, как где-то в глотке зарождался рык. Ярость, до сих пор остававшаяся на втором плане, вспыхнула вновь в сочетании с новым проявлением подсознательного желания защитить любимого.

Тристан моментально поднял вверх обе ладони:

– Я не мог этого допустить. Поэтому я выкрал твое тело, прежде чем это сделал бы кто-нибудь другой.

– И теперь я должна быть тебе вроде как признательна? – напустилась я на него. Пусть сколько угодно строит из себя героя, я и без того знала, кем он являлся: убийцей.

Какой-то щелчок отвлек мое внимание на праймуса-горца. Видимо, Дженкинса вообще не волновала наша дискуссия – он аккуратно убирал мое сердце в каменную урну. Мне в голову просочились воспоминания о сердце Танатоса. И Люциана.

Люциан! Ему нужно знать, что я еще жива, иначе могло случится что-то похуже. Пора уходить отсюда.

– Отдай мне его! – холодно потребовала я и, протянув руку, пошла в сторону Дженкинса.

Он хохотнул:

– И не подумаю.

Но несмотря на это, отпрянул, взглянув на мое упрямое выражение лица. Двигался праймус плавно. Никаких сомнений, он был хорошим бойцом. Однако отбиваться ему пришлось бы лишь одной рукой, поскольку в другой он сжимал урну.

Краем глаза я увидела, как Тристан укоризненно покачал головой:

– У тебя нет шансов, Ари. На исцеление истратилась почти вся твоя энергия. В данный момент ты еще слабее, чем когда была полубрахионом.

Да, я в курсе. Но не могла же я просто оставить здесь свое сердце.

– Отдай мне его!

Я обошла металлическую каталку, на которой до этого лежала. Дженкинс сохранял дистанцию. Особенно обеспокоенным он не выглядел – скорее, удивленным. Я почувствовала ледяную воду, наступив голой ногой в лужу. Где бы мы ни находились, крыша явно протекала. Холод мне не мешал, но у Дженкинса в тяжелых ботинках все равно было преимущество.

– Что ты задумала, Ари? Убить его? – вздохнул Тристан. – Ну так для этого тебе понадобится ациам… может, даже два.

Дженкинс высокомерно оскалился, потому что эту фразу и тон, с которым она была сказана, он явно расценил как похвалу в свой адрес. Но я хорошо знала Тристана и бросила на него недоумевающий взгляд. Тот никак не изменился в лице, но в серых глазах сверкнуло недвусмысленное требование.

На пару мгновений мир остановился, пока я старалась разгадать, что таилось за маской Тристана и в чем заключалась суть его игр и мотивов. А потом я сдалась, так как все это нисколько не повлияло бы на мой следующий поступок.

Я сосредоточилась на одном-единственном желании: моих ациамах – кинжалах, которые Люциан выковал на моей крови. По рукам вниз поползли мурашки, собираясь в ладонях. В следующий миг я почувствовала между пальцами холодный металл.

Ухмылка Дженкинса замерла и сменилась откровенной паникой, как только он сообразил, что произошло. Следует отдать ему должное – действовал он молниеносно и даже успел открыть урну с сердцем. Но это я и так просчитала. Через мгновение один из ациамов уже торчал у него в груди. От связи, которая установилась у меня – теперь уже полностью брахиона – с моими клинками, перехватывало дыхание. Мне достаточно было просто подумать, чтобы сущность Дженкинса загорелась. Его сила потекла ко мне, становясь частью меня и даря такую эйфорию, что я навряд ли смогла бы ее описать.