Искусство войны - Владимир Иванов

абсолютно ко всему. Воевать, и даже — убивать. Вот и я «привык» к этим видениям, стал рассматривать их более подробно и бесстрастно, критически — насколько это было возможно — оценивая то или иное действие.

…Миг — и звезды замедлили свой бег. Наша эскадра вышла в обычное пространство, в двухстах девяноста километрах от Корусанта. Обычно корабли выходят чуть ближе, но сейчас попытка выйти из гиперпространства вблизи планеты — то есть в паре десятков километров, рядом с границей так называемого гравитационного колодца, окончилась бы катастрофой. Слишком много кораблей было там, и риск протаранить что-то или вовсе выйти внутри какого-нибудь крейсера или фрегата из призрачного шанса становился непререкаемой истиной…

Честно признаться, меня тогда пробрало от величественности картины. Даже то сражение за Корусант, что я видел в фильме, не так меня впечатлило. Может быть, из-за того, что картина не была панорамной, а все внимание было сосредоточено на главных героях; битва же была где-то там, вторым или даже третьим планом. Сейчас же вся панорама боя была передо мной как на ладони. Со стороны картина напоминала… а хатт его знает что. Корабли КНС образовывали эдакую постоянно двигающуюся «линзу» над одним из районов Корусанта, под которой были сосредоточены недобублики «Барышников». Некоторые из них, правда, присутствовали и в общем построении. Наши корабли атаковали это построение со всех сторон, пытаясь прорваться внутрь построения противника, атакуя транспортники и одновременно получая возможность зайти в тыл к кораблям противника. Впрочем, им это пока что не удавалось. Да и мало их было, республиканских отметок на тактическом столе…

Исходя из нашего плана, мы начали медленно продвигаться вперед, к месту общей свалки. «Изысканный», выдвинувшись вперед, открыл огонь из своих носовых химических масс-драйверных пушек, а затем и лазерных орудий, а едва противник начал стрелять уже по нам — в дело вступили турболазеры. Сократив дистанцию, мы немного замедлились, а затем ввели в бой и ионные орудия…

…Снаряды этих масс-драйверных пушек летели медленно, особенно в сравнении с лазерами, которые мгновенно поражали противника, или же турболазерами, росчерки которых окрашивали космос своими вспышками. Их даже не было видно. Виден был только результат. Этим снарядам было плевать на дефлекторные щиты — они беспрепятственно поражали корабли противника. Первым же залпом мы накрыли один из этих новых кораблей КНС — «Бунтарь-переросток». Отчетливо было видно, что снаряды, проникнув сквозь обшивку, вызвали мощные взрывы внутри корабля… Не отставали и энергетические орудия. Мощь лазерных орудий была такова, что двумя-тремя попаданиями мы снимали щит любого корабля, а фрегат «Щедрость» мог не пережить и двух выстрелов…

Ну еще бы. В кои-то веки наземные войска переплюнули флот. Установки SPHA обладали такой энергетикой, что не каждый фрегат мог себе позволить. Одно только то, что энергии, требуемой для питания лазерного орудия, хватило бы на турболазер такой мощности, какая будет доступна только ИЗР! Сейчас ни один корабельный турболазер не способен поражать цели на поверхности планет, не входя в атмосферу. А турболазер, установленный на самоходке, спокойно добивал с земли до низкой орбиты — впрочем, как и лазерная установка.

… Бой был жарким. Дроидам неведом страх, и они стоят до конца. Даже несмотря на то, что их корабли разваливались напополам, канониры орудий продолжали вести огонь. Мы продвигались вперед — медленно, но неотвратимо. Нашему Изысканному вообще резкие маневры противопоказаны. Единственное, что нам доступно — это вращение корпуса вокруг центральной оси. Этот маневр корабль выполняет быстро. Что же касается поворотов, или, тем паче, разворотов… Ну что сказать: все было очень печально. Ну да мы не истребители, нам вертеться не нужно, да и враг — только впереди. Правда, вскоре пожаловали и истребители противника. «Внимание!.. Авиация противника на подходе. Активировать системы слежения! … Закрыть броневые заслонки торпедных аппаратов! Подготовить кормовые противоистребительные батареи! Лазерным орудиям — заградительный огонь…»

Но авиация нам была не так страшна, как огонь противника. Хоть орудия на кораблях Сепаратистов и менее совершенные и мощные, но все же это боевые орудия, которые наносят урон. Сначала они разбивались о наши щиты, а затем начали пробовать на прочность нашу броню. И если «Изысканный» можно было ковырять многие часы, то вот «Дредноуты», шедшие за нами, были более уязвимы. И вскоре мы начали терять первые корабли.

… Это невозможно забыть. Прочувствовать гибель корабля может только одаренный. Он еще летит вперед, наводчики еще стреляют, ремонтные бригады прокладывают резервные линии энергоснабжения прямо по коридорам корабля, чинят проекторы щитов, восстанавливают системы жизнеобеспечения… Но всему приходит конец. Очередной высокотемпературный болт красного цвета, прилетевший с «Бунтаря», ударяет в уже истерзанный участок корпуса, и проникает вглубь корабля. Те, кто был рядом, мгновенно погибают. Другим же выпадает куда более жестокая участь: температура возрастает, и люди начинают гореть… Или замерзать, чувствуя ледяное прикосновение открытого космоса. Или задыхаться в заблокированных отсеках. Это страшно… Очень страшно. Немногие успевают добраться до спасательных капсул. Но… Следующее попадание задевает реактор корабля — и все исчезает в яркой вспышке. Всепожирающее пламя в один миг стирает всю боль и страдания. Экипажу такого корабля можно позавидовать. Они уже отмучались… Для других же боль и страдания продолжаются: увидев, что корабль покинул строй, жестянки переносят огонь на следующую цель…

Для джедаев это особенно неприятно. Даже нам с Асокой было в такие моменты плохо — все-таки на «Дредноутах» по двенадцать тысяч разумных в команде. Что уж говорить про Таллисибет — она с таким сталкивается впервые. Но… переносит она все это на удивление неплохо. Остальным же недоступны высокие материи — но от того реагируют они не менее эмоционально. Кобаяши до хруста в суставах сжимает кулаки; Клейрмур, сама того не замечая, прикусывает зубами краешек губы — до крови; по щеке Старгейзера скатывается предательская слезинка, в глазах же полыхает праведный гнев; Миттермаер, офицер «старой закалки», провожает гибель каждого корабля отданием чести.

А потом мы встретились с отрядом джедаев-асов, «прискакавших» на своих истребителях, во главе с магистром Ади Галлией, которая и уговорила меня на безумие в виде Боевого Слияния всей этой орды джедаев со мной в качестве координатора. Кажется, я слегка переоценил свои возможности, и эти повторяющиеся воспоминания — результат этого безобразия… Но, черт, я с гордостью могу заявить — это было круто! Невозможно описать это — нужно чувствовать… Джедаи и так летают «на ять», а тут они превратились в саму смерть для «Стервятников» и «Гиен»; те же, на чьих машинах стояли ракетные установки с протонными торпедами, играючи прорывались через огонь зенитных скорострелок