Плач Абалона - Джейн Уэлч

У Каспара много месяцев ушло на попытки снова наладить отношения с Май, однако Халь и Брид и не думали мириться. Сперва дулись друг на друга, к вящему восторгу всех сплетников в крепости, а, в конце концов, каждый решил забыть о случившемся. Халь ее очень любил, только бы еще Брид не оказывалась все время так отвратительно права!

Брид родилась и выросла в чащобах Кабаньего Лова, с детства научилась путешествовать по диким Желтым горам, и он думал, что жизнь в крепости Торра-Альта ее утихомирит. Увидит Брид, как он способен все упорядочивать и организовывать и как уважают его люди, и станет к нему повнимательнее. Но она сама вызывала к себе такое почтение, что Халь уже начинал чувствовать себя на втором плане.

Он вздохнул. Хоть Брид и подрывала его уверенность в себе, куда деть любовь? С Брид Халь чувствовал себя самим собой, свободным от всякого притворства, потому что она все равно видела его насквозь.

Он нахмурился и вдруг заметил, что Кеовульф насмешливо улыбается.

– Что смешного? – вспылил черноволосый торра-альтанец.

– Ты такой серьезный!

– Просто вымыться хочу, только и всего. Чересчур смелое желание? Мы едем ко двору Дагонета, не хватало только, чтобы принц Тудвал надо мной насмехался. – Этого молодого человека Халь вспоминал с особой не приязнью. – Ты посмотри! Мы же все похожи на каких-то бродяг!

– По одежке встречают, – вступил в беседу принц Ренауд. – Ценность человека определяется его душой, а не внешностью. Или у вас, неверных, не так?

– Нет, сир, – вежливо, но без подобострастности ответил Халь. – У нас говорят, что о человеке следует судить по одежде не больше, чем о боевом коне по попоне. Хотя мой личный опыт показывает, что часто так и делается. Что касается меня, я бы предпочел создать у людей благоприятное впечатление и не выглядеть каким-то золотарем.

– Боится, что его тонкие черты окажутся, неразличимы под слоем глины, – отпустил шуточку Кеовульф. Халь бросил на товарища суровый взгляд.

– Вы слишком серьезно к себе относитесь, лорд Халь. Никто при дворе короля Дагонета не будет о вас думать ни хорошо, ни дурно, – мягко сказал принц. – В конце концов вы всего лишь сопровождаете меня.

– Все же я предлагаю остановиться в первой же таверне и вымыться, – настаивал Халь.

Принц приподнялся на стременах и посмотрел на Халя сверху вниз.

– Я человек королевской крови и не стану мыться в какой-то таверне! Кто знает, что за болезнь там подхватишь?

На взгляд Халя, принц Ренауд поступал неблагоразумно. Король Дагонет может счесть за оскорбление, если они явятся заляпанные грязью, пусть даже это грязь с дорог Кеолотии. Ох! А вдруг это намеренная хитрость? Все знают, что принц Ренауд сам домогается трона Бельбидии. Уж не намерен ли он нанести Дагонету обиду, чтобы тот отказался выдавать дочь за его брата?

Кеовульф дипломатично перекрывал раздосадованное сопение Халя громкими рассказами о Кастабриции:

– Город построен над одной из первых в Кеолотии минеральных шахт, хотя говорят, что залежи солнечных рубинов уже выработаны, и королю Дагонету приходится полагаться на копи в труднодоступной северной части страны.

– Залежи солнечных рубинов, говорите? – Принц вдруг проявил интерес к его лекции.

Халь отошел к солдатам. Те ему вежливо закивали.

– Здорово быть бельбидийцем, да? – улыбнулся Халь, подставляя лицо дождю.

Люди расхохотались.

– Всегда своей родиной гордился, – согласился пожилой солдат со смеющимися глазами и румянцем на щеках. На мокром плаще у него был сержантский значок.

– А откуда ты родом, Огден? – спросил Халь. Он давно уже позаботился выучить на память имена всех солдат отряда и любил с ними поговорить. Принц Ренауд бросал через плечо обеспокоенные взгляды и, несомненно, собирался потом пропесочить Халя. Принцу вообще не нравилось панибратство с солдатами. Но Халю до того дела было мало. В конце концов, принц Ренауд приходился ему дальним родственником.

– Из Блехэма, что в Фароншире, сир. Вообще-то я мельничий сын, только бросил семью и поступил на королевскую службу.

– Нравится работать на короля? – с улыбкой спросил Халь.

Сержант пожал плечами.

– Мы ведь все на него работаем, сир, верно? И солдаты, и землепашцы, и купцы. Почти половина нашей платы тут же уходит на налоги, говорят, это чтобы страну от волков избавить. Не знаю, правда, почему так дорого обходится нанять несколько человек для охоты на волков. – Он смолк и вдруг взглянул беспокойно. – Не надо мне было такого вам говорить, сир, вы-то славный бельбидиец. Надеюсь, вы мои слова позабудете. Я не хо тел никого оскорбить.

– Ты и не оскорбил, друг мой, – ответил Халь с улыбкой. – Вовсе не оскорбил. Я из Торра-Альты и люблю, когда люди говорят свободно.

Кастабриция возвышалась над равниной, будто гора. Над городом висел серый дым от тысяч огней, безуспешно пытавшихся разогнать зимнюю сырость. Халь тосковал по ясному морозцу Торра-Альты. Хоть порой там бывало и холодно, а глубокий снег мог угрожать жизни, все же это было куда лучше, чем здешняя промозглая, всюду проникающая влажность, от которой ныли даже его молодые кости.

Последнюю милю пути подковы Тайны четко звенели по каменной кладке. Вот и городская стена. Путь преградили ворота в огромной арке футов двадцать высотой мощные деревянные створки, укрепленные стальными воронеными брусьями. На двух каменных столбах слева и справа красовались высеченные гербы короля Дагонета стоящие на задних лапах медведи, окаймленные орнаментом из завитков. У ворот ждали стражники, шестеро верховых.

Один выехал вперед и поклонился, не сходя с седла.

– Принц Ренауд Бельбидийский, король Дагонет приветствует вас, – объявил он на хорошем бельбидийском, но несколько монотонно, как характерно для всех кеолотианцев. Стражник оглядел их вооружение, задержав взгляд на длинных мечах, легких копьях и дротиках Халя и Кеовульфа, и к большому удовлетворению Халя пригласил прямо в отдельный домик, где путников ждали еда, вино и баня.

В отличие от принца и остальных дворян Халь с Кеовульфом сами позаботились о своих лошадях. Этому Халь научился у племянника, хотя и делал так совершенно по другой причине. С жеребцом Спара никто другой справиться не мог, Халь же ни за что не стал бы ездить на таком своенравном коне, зато не раз замечал, какое впечатление это вызывает у людей. Вокруг лошади тут же возникал ореол таинственности и непредсказуемости, что Халю очень нравилось.

С той же целью к уздечке Тайны вместо подгубного ремня он приделал три стальные цепочки, которые восхитительно звенели, хотя никогда не затягивал их достаточно туго, чтобы это имело какой-либо практический смысл. Такая послушная и воспитанная лошадь считалась большой редкостью, однако Халь научил Тайну еще и пятиться назад, если он ударит ее по плечу, а по приказу кусаться.