Обреченные (СИ) - Белов Вольф Сигизмундович

Надо бежать, и чем скорее, тем лучше. Только вот куда? Впрочем, неважно. Поблизости целый город из мертвых развалин, там наверняка можно спрятаться. Правда, добыть пищу и воду будет непросто: насколько Анна успела узнать, местные обитатели добывают себе пропитание, охотясь на крыс, перегоняя и отстаивая дождевую воду, или просто отнимая все это у тех, кто слабее. В этом отношении Анне скорее уготована участь жертвы, чем охотника. А уж если попадется людоедам, то и сама станет обедом. И все же действие предпочтительней, чем смиренное ожидание, когда кто-нибудь пожелает тебя изнасиловать.

Вспомнились слова Дильназ, что грозит Анне и самой азиатке в случае побега. Человеческая жизнь здесь не имеет абсолютно никакой ценности, так что нет никаких сомнений, что обеих убьют не задумываясь. Анна готова рискнуть, для нее смерть не намного страшнее жалкого существования. А вот Дильназ… За пару дней появилась какая-то привязанность к постоянной спутнице. Они не стали подругами, вовсе нет. Но среди озлобленных людей, готовых убить друг друга за глоток воды и даже совсем без всякого повода, только в этой женщине Анна почувствовала хоть какое-то участие. Хотя, кто знает, может, такое отношение Дильназ к пленнице объясняется лишь приказом Халифа следить за ней. Прав был Леха, здесь доверять нельзя никому. И все-таки будет жалко, если из-за Анны Дильназ проломят голову. Вот если уговорить азиатку бежать вместе с ней… Вдвоем выжить легче, чем в одиночку. Есть ли в этом поселении что-то, способное удержать Дильназ? Кажется, нет ничего проще, чем просто уйти, никто никого не сторожит, даже Анна не чувствует за собой никакого присмотра, если не считать своей постоянной спутницы. И тем не менее, никто не покидает общину. Люди ненавидят друг друга, живут в страхе и унижении перед бандитами Халифа, но все равно держатся вместе. Наверное, страх оказаться в одиночестве гораздо сильнее. Вряд ли Дильназ вдохновится идеей побега. Пожалуй, даже не стоит делиться с ней своими планами.

Из-за стенки послышался звук, он показался Анне знакомым. Не сразу до нее дошло, что это. Ну конечно, как она могла забыть? Совсем недавно это было частью ее привычной жизни, а вот сейчас пришлось напрячь память. Точно такой же сигнал подавал рабочий компьютер Анны, когда приходило сообщение с номером очередного заказа, и точно такой же сигнал она слышала в кабинете Генриха, когда чиновнику прислали тот злополучный список.

Даже сейчас, при воспоминании о том, с чего начались все беды, не шевельнулась ни одна мысль об утраченной семье. Просто не было желания вспоминать ни мужа, ни даже сына. Словно рассталась с совершенно чужими людьми много лет назад. Может, они и в самом деле никогда не были своими. Собственно, и вспоминать-то их незачем, этих людей больше нет в ее жизни. Одного уже нет физически.

Насколько правильно такое отношение к собственному прошлому, которым еще совсем недавно так дорожила? Анне казалось, что она слишком уж огрубела в своих чувствах, становится такой же, как окружающие ее теперь люди, живущие лишь удовлетворением собственных физических потребностей. Наблюдая за членами общины, Анна заметила, что немногочисленные дети, обитающие в поселении, существуют как бы сами по себе. Насколько можно было догадаться из пояснений Дильназ, понятие семьи, как таковой, во внешнем мире отсутствовало напрочь, зачатие в основном являлось результатом сексуального насилия. При таких условиях сложно было бы ожидать от матерей проявления каких-то теплых чувств к собственным детям.

Послышался голос Халифа. Что именно говорил предводитель банды, Анна, конечно, не поняла, судя по интонации, просто ругался в пустоту. Забухали его тяжелые шаги, Анна всем своим существом почувствовала присутствие Халифа рядом с собой.

Анна села на матрасе, подтянув колени к груди и уткнувшись подбородком в одеяло. Неужели это должно произойти именно сейчас?

От удара на мгновение все вспыхнуло перед глазами, Анна повалилась в темноту. Халиф схватил ее за шею, приподнял, и с силой бросил обратно, впечатав в матрас. Если бы под Анной оказался голый бетон, наверное, от такого удар мог бы и череп треснуть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Никакого продолжения не последовало. Бросив свою пленницу, Халиф вышел. Очевидно, просто вымещал злобу. Вот только на кого? Или на что?

Остаток ночи Анна провела в недоумении и с головной болью, лежа неподвижно и прислушиваясь к каждому шороху. Визит Халифа напомнил ей о чувстве страха, которое, как иногда казалось, уже совсем забылось. Оказывается, она еще способна бояться. Наверное, так же его боятся и члены общины. Анна уже видела, как бандиты Халифа избивают поселенцев: и мужчин, и женщин, и даже детей. Бьют, просто так, проходя мимо. Ей и самой уже не раз перепадало. Похоже, для того и предназначены все эти беспричинные побои, чтобы никто не забывал бояться. Можно потерять страх перед смертью, ведь она послужит лишь избавлением от унижений и полуголодного существования, а вот страх перед болью гораздо сильнее.

Анна коснулась ладонью горящего лица. Видимо, пока она здесь, никогда не сойдут ни синяки, ни опухоли, бить ее будут регулярно.

Вздремнуть так и не удалось, сон не шел. Судя по звукам, доносившимся с улицы, поселение уже проснулось, но лампочка в комнатке Анны не загоралась. Кто ее включал и выключал, Анна не знала, но именно по ней утром можно было определить, что время, отведенное для отдыха, закончилось. Анна поднялась и села на матрасе. При каждом повороте головы в шее чувствовалась боль, да и в голове все еще шумело.

Снаружи послышался тяжелый рокот. Этот звук Анна уже слышала когда-то, так шумел тот самый мусоровоз, что вывез ее из мегаполиса. Выглянув на улицу, она замерла прямо у входа. Взметая клубы пыли с неба на площадку перед резиденцией опустилось нечто. В прошлый раз Анна не разглядела толком тот мусоровоз, но это точно был не он. Таких машин Анна никогда прежде не видела, и вряд ли что-то подобное могло принадлежать Халифу и его банде. Сам главарь стоял тут же, у входа, с десятком своих головорезов.

Крышка люка медленно откинулась на землю, образовав пандус, бандиты тут же устремились к машине и принялись вытаскивать из отсека ящики, выкатывать бочки. Похоже, это и был грузовой дрон, который упоминала Дильназ. Если ночью именно о нем получил сообщение Халиф, тогда вообще непонятно, с чего он так взбеленился. Разве могло быть плохой новостью то, что ему присылают припасы? Или причиной послужило то, что главарь банды должен сделать в обмен на щедрость корпорации? Вряд ли все это передается ему безвозмездно.

Бандиты довольно быстро разгрузили дрон, сложив все неподалеку. Люк закрылся и машина поднялась в воздух. Если в кабине и был пилот, общаться с получателями груза он не пожелал, но, скорее всего, дрон управлялся автоматически.

Халиф что-то крикнул своим головорезам. К полученному грузу тут же подъехали несколько автомобилей, два из них были с прицепами. Бандиты принялись закатывать бочки в прицепы, распихивать ящики по багажным отсекам.

Халиф оглянулся на вход в свое жилище. Попав под его взгляд, Анна непроизвольно съежилась. Все-таки этот человек не вызывал у нее ничего, кроме страха. Даже если бы вдруг он начал улыбаться, находиться рядом с ним все равно было бы жутко.

Халиф вскинул здоровую руку и поманил Анну к себе. Приближаться к нему было боязно, но не подчиниться казалось еще страшнее. Анна приблизилась, внутренне приготовившись к очередному удару. Видимо, злость Халифа уже улеглась, поскольку никакого наказания не последовало. Он просто указал на ближайший автомобиль и что-то сказал приказным тоном. Анна нерешительно подошла к машине, оглянулась на Халифа. Тот повторил свой приказ, подкрепив его жестом. Догадавшись, что от нее требуется, Анна открыла дверцу и забралась на заднее сиденье. Вот только для чего все это, она все равно не понимала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Площадка перед резиденцией Халифа быстро опустела, бандиты разместили весь прибывший груз в автомобилях и прицепах, после чего сами расселись по машинам. Разобрали даже саму резиденцию главаря банды, оказалось, что основу постройки тоже составлял большой прицеп, словно дом на колесах. Похоже, Халиф решил покинуть это место и обосноваться на новом.