Разноцветные “белые вороны” - Ирина Медведева

Мы думаем, что, работая с застенчивостью, нужно параллельно идти в двух направлениях: элевировать (возвышать) и персону, и личность. Сейчас поясним.

Одобрение, похвала, выражение восторга по поводу внешности (это очень важно!), ума, талантов, хорошо сделанной работы — это непосредственное возвышение, а точнее, возвеличивание персоны, т.е. человека как он есть. И чем больше людей будут участвовать в таком возвеличивании, тем лучше. Между прочим, это одна из причин, по которой мы считаем необходимым работать с патологически застенчивыми детьми в условиях группы. У нас на занятиях такое возвеличивание происходит как–то само собой. Конечно, мы задаем тон и управляем этим процессом. Но ведь так естественно, когда ребенок выступает, хлопать ему, восхищаться, говорить, что он прирожденный артист, что он прекрасно сыграл свою роль. Конечно, психотерапевт, работающий с пациентом индивидуально, один на один, тоже может поставить в кабинете ширму и превозносить до небес «великого артиста». Но для застенчивого ценно мнение не только одного человека, тем более заведомо доброжелательно настроенного. Помните, мы сказали, что такому ребенку кажется, будто на него смотрит весь мир? Так вот: группа и есть модель мира. И этот «мир» одобряет, восхищается. Важно и другое. В группе он может побыть не только артистом, но и зрителем, и увидеть, как другие дети тоже преодолевают свою застенчивость.

Пятилетний Ваня К. страдал выраженным истерическим неврозом, который проявлялся в крайних — и вычурных! — формах застенчивости. Он стеснялся, но при этом вел себя настолько необычно, настолько манерно, что привлекал внимание куда большее, чем, скажем, ребенок с откровенно демонстративным поведением. Он долго не соглашался выступать, а когда, накрнец, зашел за ширму, начал вытворять бог знает что: хохотал, визжал, рыдал, бросал в «зрителей» игрушки, ползал и из положения лежа украдкой выглядывал в «зрительный зал». Неизвестно, чего бы мы добились с таким Ваней, занимаясь с ним индивидуально. Скорее всего, не слишком больших результатов. А тут он каждый раз, видя выступления и успех ребят из группы, буквально изнемогал от желания выступить (ведь истерик жаждет сцены!) и на последних занятиях показывал домашние этюды уже совершенно нормально, без выкрутасов..

Пример Вани интересен еще вот чем. Он с расстоянием в полгода повторил первый цикл наших занятий, который мы называем «лечебные этюды». В первый раз мы занимались возвеличиванием его персоны (т.е. подбадривали, восхищались и тд., всеми средствами повышая его самооценку, уверенность в себе), а во второй, когда «стенка», отделявшая его от окружающих, основательно истончилась, занялись уже непосредственно психоэлевацией — возвышением личности, повышением ее уровня, а следовательно — понижением уровня эгоцентризма. Чтобы устранить почву для невроза, мало повысить самооценку. И напротив, если на этом остановиться, можно лишь усугубить состояние пациента. Почва для невроза будет как раз «унавожена», обогащена! Убедившись в своих силах, поверив, что он лучше других, человек будет к месту и не к месту демонстрировать это окружающим. И, естественно, получит отпор. Причем отнюдь не всегда в щадящей форме. Следовательно, конфликты — травмирующий фактор — будут умножаться.

Совсем другое дело, если вера в свои силы влечет за собой желание сделать что–то хорошее для других: помочь, защитить, посочувствовать. И по этому пути мы пошли, продолжая работу с Ваней. Вот один из этюдов, который мы предложили ему при повторном прохождении цикла лечебных занятий.

Ваня впервые пришел в детсад. (А надо сказать, что реальный Ваня в силу своей застенчивости в детский сад ходить отказывался и сидел дома с бабушкой, поэтому он легко вжился в образ ребенка, которому не по себе в новом коллективе.) Он очень смутился, увидев вокруг столько новых лиц, и ни с кем не решался познакомиться. Настроение у него испортилось, и он уже собирался заплакать, как вдруг увидел одиноко стоящего в углу мальчика. По лицу его катились слезы.

— Что с тобой? — спросил Ваня. — Тебя кто–то обидел?

Мальчик отрицательно помотал головой. Ваня задал ему еще несколько вопросов и донял, что мальчик — тоже новенький. И что ему очень хочется познакомиться с ребятами, но он стесняется. Ваня тоже стеснялся, но в его душе какор–то время боролись два чувства: робость и жалость к мальчику. Наконец жалость победила, ведь мальчик был такой несчастный, такой одинокий… Егохотелось защитить,

— Пошли вместе знакомится с ребятами! — предложил Ваня и взял мальчика за руку.

Они вдвоем подошли к играющим детям, и Ваня сказал… (Что именно сказал Ваня, мы предложили сочинить ему и его маме, но примерное содержание вам, конечно же, понятно.)

Вообще очень интересно поговорить о сострадании в связи с застенчивостью и страхами. Принято считать, это нервного, впечатлительного ребенка — ни в коем случае нельзя волновать рассказами о чужих страданиях и тем более их демонстрацией. Это большое заблуждение, которое часто подкрепляется рассказами о том, как переживает ребенок, если мама плохо себя чувствует. Не надо обольщаться: он поживает за себя, ибо магь есть основа его жизнеобеспечения.

Конечно, принервном ребенка (да и при любом) не стоит обсуждать, как кого–то зверски убили или изнасиловали. Но и не надо отвлекать его внимания от ковыляющего навстречу инвалида или стараться по–быстрее пройти мимо старухи–нищенки. Наоборот, пусть знает, что на свете множество гораздо более несчастных людей, чем он, в том числе и несчастных детей. Это имеет не только этический смысл, но и полезно для укрепления психики.

Занимаясь с невротиками школьного возраста, мы обычно задаем вопрос: «Кого вам бывает жалко?» Большинство Детей сначала затрудняются ответить, а потом кто–то называет кошек, кто–то собак, кто–то птиц или букашек, а кто–то (очень редко!) — малышей. О чем это говорит? Откуда такое бесчувствие к людям? Может быть, нервные дети по самой природе своей черствы к окружающим, жестоки? Думаем,что это не так. Просто, с одной стороны, их внимание направлено исключительно на себя, а с другой — они кажутся себе самыми жалкими, самыми маленькими и беззащитными. Разве что божья коровка еще меньше и слабее.

Поэтому чем больше людей будет включено в категорию «жалко», тем сильнее и неуязвимее будет чув–ствовать себя ребенок. Он станет великодушным, т.е. душа его вырастет и возвысится. А значит окрепнет.

Переходим к этюдам.

Этюд 1. Поход в гости. Как–то раз хозяина пригласили в гости (например, на день рождения) вместе с собакой. В гостях было весело, много вкусного. А главное — там тоже был пес, который очень обрадовался приходу гостя с собакой. Но… собака даже не поздоровалась, сразу залезла под диван и сидела там, пока хозяин, наконец, не позвал ее домой.

— Пожалуйста, в следующий раз приходи один, твоя собака очень невоспитанная, — сказал хозяину его друг. — Я думал, она хоть с моей поиграет…

Хозяин очень расстроился. Когда они вышли на улицу, у них состоялся разговор. Какой?

Этюд 2. К хозяину пришел друг и оставил своего щенка: ему нужно было сходить по делам. Гость увил, а хозяин сказал своей собаке;

— Слушая, мне некогда, я пойду делать уроки (или убираться, или на кухню мыть посуду и т.п.), а ты уж присмотри за щенком, поиграй с ним, дай поесть. Через какое–то время пришел мальчик (девочка) за щенком. Смотрит, а его щенок забился в угол и тихонько скулит от голода и скуки. Собака же в другом углу занимается своими делами.

— Эх, ты! — обиделся мальчик на хозяина, — а обещал присмотреть. Больше никогца у тебя своего щенка не оставлю! Даже не покормил!

И мальчик ушел. А хозяину было очень стыдно. Он понял, что его собака из–за своей стеснительности не позаботилась о щенке. У них состоялся разговор… Какой?

Этюд 3. Булочная. Хозяин заболел.

— Пожалуйста, сходи за хлебом! — попросил он собаку. Собака с сумкой в зубах поплелась в булочную.

— Что тебе, собачка? — спросила продавщица. Собака ничего не ответила.

— Если ты немая, нечего в булочную приходить! — рассердилась продавщица. Собака, конечно же, была говорящая, но ей трудно было преодолеть стеснение. И она отправилась домой с пустой сумкой.

— Наконец–то! — обрадовался хозяин, когда она пришла, — мне так есть хочется!.. Слушай, а где же хлеб?

Собака опустила голову.

— Видно, придется голодать из–за твоей стеснительности, — - горестно вздохнув хозяин. — Мне–то с такой высокой температурой на улицу нельзя, а мама придет только вечером…

Собаке стало очень стыдно, она снова взяла в зубы сумку и быстро–быстро побежала в булочную… (Показать благополучный вариант и радость хозяина, коща собака вернулась с хлебом.)

Этюд 4. Собачья школа. Однажды по телевизору прозвучала информация: «Внимание! Объявляется прием в собачью школу! Все желающие должны явиться завтра на вступительный экзамен».