Первое мгновение вечности - Рэйя

— Ты идиот, — на ручку дивана опустился Драко, — Вингардиум может поднять только то, что можешь поднять ты сам.

— Тогда зачем вообще нужно такое заклинание, если я и без него прекрасно справлюсь? — фыркнул Блэйз.

— Чтобы усложнить нам жизнь, полагаю, — мрачно заметил Поттер, у которого начиналась головная боль.

— А чего это ты такой «веселый»? — заинтересовался Забини, внимательно разглядывая Гарри.

— А это у него со вчерашнего дня, — вступил в беседу Том, — он играет в мрачного типа.

Трое слизеринцев обменялись насмешливыми взглядами, Гарри заскрипел зубами от злости.

— Очень смешно, — буркнул он и, поднявшись на ноги, ушел в спальню, не обращая внимания на три удивленных взгляда, провожающих его до самой лестницы.

— Чего это он? — пробормотал Забини.

— Ты просто слишком его раздражаешь, — равнодушно отозвался Арчер из‑за книги, Драко усмехнулся.

— И как ты только с ним ладишь? — протянул Малфой.

— Чудесно.

— И правда, он ведь такой «общительный», — язвительно заметил Драко.

— И что? — Том покосился на сокурсника, гадая, к чему он клонит.

— Мне кажется вы довольно разные, — глубокомысленно изрек Малфой.

— И что? — повторил Арчер.

— И всё, — блондин пожал плечами. — Как думаешь, кто проник в Хогвартс?

— Не знаю, не видел, — Том зевнул.

— И тебе не интересно? — тут же влез Блэйз.

— Ну, ничего же не случилось.

— А если это был Пожиратель? — Малфой, сощурившись, глянул на сокурсника.

— Кто? — непонимающе моргнул Арчер.

— Пожиратель Смерти, — вместо друга ответил Блэйз, — так себя называли последователи Темного Лорда.

Том покачал головой.

— Мы живем в мире полном идиотских прозвищ, — заключил он, Блэйз рассмеялся.

— Не то слово, парень.

— Я бы не шутил с этим, — спокойно посоветовал Драко, высокомерно глядя на Тома. — Я понимаю, что в маггловском мире тебе некому было объяснить это, но Пожиратели Смерти очень опасны.

— Но это не отменяет того, что прозвище у них глупое, — хмыкнул Арчер, закрывая книгу.

«Впрочем, — подумал он, — если в школу действительно проник Пожиратель, могло ли это как‑то повлиять на Гарри?»

— Главное, чтобы матч не отменили, — вздохнул Забини, — я слышал, Поттер просто дьявол на метле, мечтаю увидеть, так ли это.

— Я был на тренировке, — нехотя признался Драко, — надо сказать, он неплохо летает, — тут он надменно фыркнул, — Конечно, я летаю не хуже.

Том и Блэйз красноречиво переглянулись, Малфой обижено насупился.

Удивительно, но даже то, что Гарри рано лег спать, никак не повиляло на его состояние, мальчик по–прежнему чувствовал себя разбитым и был несколько заторможен с самого утра. На завтраке он вяло ковырялся вилкой в тарелке, борясь со слипающимися глазами.

— Не нервничай, — вполголоса сказал ему Блэйз, заметив отсутствие всякого аппетита у сокурсника, — я понимаю, что это у тебя первая игра и все такое, но тебе, наверное, нужно что‑то съесть.

— А? — Гарри оторвался от созерцания своего измученного омлета и непонимающе взглянул на Забини.

— Матч, — мальчик моргнул, — я говорю про квиддич.

— Квиддич? — слабо промямлил Гарри.

— Сегодня в одиннадцать, — с нажимом добавил Блэйз и потрясенно уставился на Поттера. — Только не говори мне, что ты забыл!

Гарри почувствовал, как к общему недомоганию прибавляется легкая тошнота. Матч по квиддичу! Сегодня! Мальчик обхватил голову руками. Он только что об этом вспомнил. Том, сидящий по правую руку от друга, тихо фыркнул.

— Я смотрю, ты очень рад этой новости, — заметил он.

— Не то слово, — простонал Поттер, уронив вилку.

Первая игра сезона проходила между Гриффиндором и Слизерином, и уже к десяти часам утра половина зрительских мест была занята учениками и преподавателями. Наблюдая за тем, как трибуны заполняются волшебниками, Гарри с отстраненным недовольством отметил, что большинство студентов, независимо от факультета, размахивали самодельными флагами с гербом Гриффиндора и явно болели за львиный факультет, единственным зеленым пятном среди красно–золотого моря была Слизеринская трибуна.

На поле вышла мадам Хуч со вступительной речью, и шум со стороны зрителей снизился до еле различимого гула.

Гарри сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и закрыл глаза, крепче сжимая в руках свою метлу. От зашкаливающего нервного перенапряжения у мальчика жутко кружилась голова, и единственное, о чем он мечтал, это забиться в самый темный угол и остаться там до тех пор, пока все не успокоится.

Маркус Флинт ободряюще похлопал первокурсника по плечу.

— Успокойся Поттер, — посоветовал он, — все пройдет отлично.

Гарри вяло кивнул, глядя на жутковато–широкую улыбку капитана и размышляя о том, что если тот узнает, что Гарри всего пару часов назад вспомнил про предстоящий матч, то откусит ему голову. Это не прибавляло оптимизма.

— Всем приготовиться! — рявкнул Флинт, седлая свою метлу, Гарри стиснул зубы. Игра началась.

«И звезда этого сезона, юный герой Гарри Поттер, который отчего‑то предпочел играть за Слизеринцев! — вещал гриффиндорский комментатор Ли Джордан, сидя на трибунах рядом с профессором МакГонаглл. — Посмотрим, на что способны слизеринские знаменитости!»

Слова Джордона, может, и задели бы Гарри, но он был настолько сосредоточен, чтобы его не вывернуло наизнанку, что прослушал все, что говорил гриффиндорец. В конце концов, последней глупостью за сегодняшний день будет момент, когда его вырвет на кого‑нибудь из игроков. Гарри поднялся ещё выше, приказав себе успокоиться и думать о снитче, но вдруг понял, что находясь сейчас на высоте практически ста футов над землей, он чувствовал себя как никогда спокойно. Слабость и головокружение не были причинами страха, это было что‑то другое. Но что?

— Поттер, не спи!!! — заорал откуда‑то снизу Маркус, Гарри вздрогнул и повернул голову: практически напротив него висел маленький золотой шарик, к которому мчался гриффиндорский ловец. Резко развернув метлу, мальчик рванул к снитчу, забыв обо всем на свете. Ветер свистел у него в ушах, заглушая вопли зрителей, отрезая Гарри от всего окружающего мира. Он не видел, как размахивает руками Флинт, давая указания нападающим, чтобы те прикрывали своего ловца от бладжеров, не слышал комментариев Ли Джордона, не чувствовал былого недомогания. Вся реальность мальчика сузилась до крохотного золотого мячика, летящего впереди. Он забыл обо всем, не чувствовал ни волнения, ни страха, ни опасности. Только абсолютная свобода и раскаленный адреналин, подгоняющий его лететь быстрее. Никогда ещё Гарри не чувствовал себя так прекрасно, так уверенно, казалось, он мог предугадать любое движение снитча, любой поворот, повторить любую траекторию полета. Шарик устремился вниз, Гарри спикировал следом за ним и если бы он мог, то услышал бы, как восторженно взвыли зрители, заворожено наблюдающие за погоней. Гриффиндорский ловец, боясь не справиться с метлой, отстал от Гарри, когда до земли оставалось не больше десяти футов, в это же мгновение снитч сменил направление полета и чуть сбавил скорость, момент был идеальным. Выравнивая метлу, Гарри выбросил вперед правую руку.