Спрячь страх под маской - Мария Снегирева

После обеда Арине запретили есть, ее навещал Игорь, узнавал перечень болезней, которыми она болела начиная с раннего детства. Он был анестезиологом. К вечеру живот предательски урчал, и даже чтение модного журнала никак не отвлекало. Александр пришел к любимой вечером и остался с ней на всю ночь, чтобы с утра лично померить давление и сопроводить ее на операцию. Все кругом нервничали. Операция предстояла сложная, интересная. Но главное – результат, главное – помощь хирургу. Ведь сегодня оперировали его любимую женщину. Игорь пребывал в боевом расположении духа и насвистывал знаменитую песенку Долиной. Кругом стерильность и блеск до рези в глазах. Арину подкатили к операционному столу, и через десять минут она за–снула, чтобы отдаться воле Божьей и умелым рукам родного человека, который сейчас больше всего на свете хотел, чтобы она жила полноценной жизнью. Чтобы она жила, как хочется ей, не оглядываясь назад.

Лицо предательски болело, бинты мешали открыть глаза. Кислородную маску сняли, и Арина могла дышать обычным воздухом реанимационной палаты. Прямо перед ней показалось любимое лицо. Уставшие глаза, взъерошенные волосы.

– Как ты? Операция прошла успешно.

– Угу. – Арина лишь могла издать мычание, так как все лицо сковывала бинтовая маска.

Саша прошел в палату и взял в свои сильные руки маленькую хрупкую ручку девушки.

– Будет больно. Как только это произойдет, нажимай вот эту кнопку, – он указал на кнопку рядом с указательным пальцем, – сразу придет медсестра. Не будь героиней и не терпи сильную боль, любимая.

Арина моргнула в знак согласия. Александр поцеловал кончики пальцев девушки.

– Все, отдыхай. Я зайду к тебе вечером.

Период восстановления проходил не так быстро, как ожидала Арина. Боли мучили без конца и края. Первые несколько дней она жала на кнопку по четыре-пять раз в день. Медсестра Наташа подбегала к ней и делала обезболивающий укол, тревожилась за нее и переживала. Через некоторое время ей разбинтовали подбородок и губы. То, что она увидела, поразило: все сине-зеленое! Неужели это когда-нибудь пройдет? Арина щупала подбородок пальцами и удивлялась тому, какой стала. Хотя такой, какой была, совершенно не лучше. Через три недели разбинтовали и остальную часть лица, кроме носа. Арина нехотя подошла к зеркалу. Она выдержала уже три операции до этих знаменательных дней, когда наконец-то смогла себя увидеть. Лоб гладкий, совершенно чистый, без каких-либо подтеков и синяков. Уже радовало. Но скулы были залиты синевой. Впрочем, как и виски, область под губами и под глазами. Теперь на нее смотрела девушка, избитая подростками-хулиганами.

– Ужасно!

– Что? – Саша сидел напротив девушки в кресле и читал газету. Он уже давно поселился в этой палате, уезжал домой лишь переодеться.

– Я выгляжу так, как будто мне дали скалкой по лицу.

– Да ну, перестань, я вполне доволен своей работой. – Он улыбнулся. – Ты будешь красавицей.

Арина продолжала разглядывать свое лицо. Если не считать всех этих ужасных синяков, то без шрамов ее лицо стало другим, его и делали другим. Она стала не похожа сама на себя. Удивительной формы подбородок и губы, скулы высокие, глаза прежние, может быть, стали даже еще чуть больше. Хотя бы в них она узнавала себя. Но шрам над бровью все равно остался, заметила девушка, когда приблизила зеркальце пудреницы поближе.

– Саша, а это что? – Она указательным пальчиком провела над бровью.

– А что там? – Он отложил газету и подошел к Арине. – Я вроде посмотрел, все прекрасно.

– Ну вот, смотри!

– А, ну это так и останется, родная, со временем его будет видно меньше, он не очень большой, тебя это даже украшает. К сожалению, мы не смогли убрать его, слишком глубоко повреждены ткани, и кость в этом месте была тоже повреждена. Мы сделали три операции, и на этом месте также результат заметен, но избавиться до конца от шрама не удалось.

– Хорошо и так, если он один. – Арина потянулась к Александру и тихонечко коснулась его губами.

– И так хорошо, – он прилег рядом с девушкой и зарылся в ее волосы, – только еще одно. Тебе надо будет сменить прическу. Имидж тоже. Может быть, даже на что-то более сексуальное, как думаешь?

Арина засмеялась и перекатилась на живот.

– Я тоже об этом думала.

Вдруг Александр посерьезнел и посмотрел на нее:

– Возможно, тебе будет неприятно услышать, но я скажу, иначе ты сама прочтешь об этом в газетах.

– Что? – Огромные глаза посмотрели с тревогой.

– Твой муж женится на этой самой Вере. Игорю его друг дал точную информацию.

– Когда? – Арина задрожала всем телом и сжалась в комочек, подтянув ноги к животу.

– Пятнадцатого января.

– У меня есть время, – девушка закрыла глаза и перевернулась, – у меня еще есть время.

– Время для чего, скажи мне, Ариша?

– Время для мести.

– Ты должна посвятить меня в свои планы, я не смогу помогать тебе вслепую.

– Конечно. Это будет не убийство. Это будет голый расчет, я его так опрокину, как никто и никогда не опрокидывал Стоцкого. Он будет у меня вот здесь, – Арина указала на ладонь, – будет крутиться ужом, но уже ничего нельзя будет поделать. Мне надо быстрее избавиться от этого, – молодая женщина показала на повязку на носу, – и этого, – она показала на синяки по всему лицу, – а дальше все, я никого не пощажу, кто так ужасно поступил со мной, с родителями, с моей компанией – папиной империей!

Александр в этот момент не сомневался, что эта женщина сможет, она сможет устоять, как бы страшно ей ни было.

Вот и наступил этот день, самый несуразный день в его жизни. Он стоял и поправлял бабочку на смокинге. Что он делает, зачем? Чтобы подстраховать себя, обезопасить? Идеально отглаженные брюки, пиджак, полоска-лента на поясе. Все сидит безупречно, он, как всегда, одет с иголочки. Улыбка, похожая на ухмылку, заиграла на самодовольном лице. Красив, нет слов. Но тяжело, и не хочется выходить из комнат шикарного отеля, в котором он поселился после продажи квартиры. Еще раз устремляет взгляд на отражение в зеркале. Кто он? Тень самого себя, или он все еще жив после ее смерти? Нет, он давно существует в этом сумасшедшем мире бизнеса. У него нет своей жизни. Есть цифры. Есть люди, есть даже женщина, на которой он сейчас женится, но нет его. Мужчина повернулся на каблуках и подошел к столу. Бумаги, бумаги. Отчеты и идеи, записанные мелким почерком. Может быть, сесть за работу, запереться на триста три замка, заказать вермут и сидеть здесь, пока не отключатся мозги...

В дверь постучали. Триста трех замков не было, пришлось открывать. На пороге появился его друг и свидетель Геннадий:

– Собрался? Машина уже внизу ждет. Ты еще долго?