Партизанский фронт - Иван Дедюля

Выехав еще ночью с необходимыми документами и сделав в Борисове немалый круг, Юлик ранним воскресным утром остановился у дома, где жил дорожный мастер.

— Разрешите ведро воды набрать, напоить лошадей? — обратился партизан к Семену Никитичу, которого уже издали приметил во дворе.

— Воды не жалко — берите!

— Ну спасибо! — закуривая, сказал Юлик, когда лошадь была напоена. — А еще просьба — подскажите, как лучше доехать до рынка, а то я впервые тут. Решил мукой поторговать.

— Так чем рассказывать, давайте лучше сам покажу. Я тоже на рынок собираюсь, — охотно предложил Семен Никитич.

Вскоре они вместе ехали и не спеша вели немудреный разговор. Хотя разговор велся ощупью, все же по ряду реплик Юлик понял, что мастер ненавидит оккупантов. Однако многие ответы мастера были уклончивыми, так как он заподозрил, очевидно, в собеседнике не то спекулянта, не то полицая и переменил тему разговора на рыночные дела.

Узнав, что в обмен на муку нужна добротная мужская обувь, мастер вздохнул, уныло показал на свою худую обувь и горестно развел руками:

— Хорошей обуви дома давно нет, так же как и муки.

— Семен Никитич, — неожиданно назвав Книгу по имени и отчеству, добродушно улыбаясь, начал Юлик, когда приехали на базар, — спасибо, что указали путь. Если будет время, дождитесь, пока я управлюсь с делами… Подвезу вас обратно… Да и насчет муки станет виднее, чего-нибудь сообразим, — обещающе подморгнул он.

Обращение по имени возымело на мастера магическое действие.

— Хорошо, я обязательно через часок подойду.

Медленно бродил Книга между редкими крестьянскими телегами, но никого из знакомых, которые могли бы помочь установить связь с партизанами, не встретил.

Купить на базаре что-либо из продуктов или выменять на вещи было очень трудно. Съестного было мало, цены стояли баснословные. Худые, изможденные женщины и оборванные ребятишки метались из стороны в сторону. Они были голодны и искали хоть немного муки, хлеба, картофеля. Те, кому удавалось обменять пиджак, пальто на продукты, крепко прижимали их к груди и поспешно покидали рынок. Среди пестрой толпы мелькали холеные морды оккупантов, хищно заглядывавших в сумки горожан.

Безрезультатно пробродив около часа, Семен Никитич поспешил к тому месту, где оставил обладателя муки. Увидев, что тот еще торгует и телега не запряжена, он стал наблюдать за ним. И чем больше он смотрел, тем больше недоумевал. Довольно странная это была торговля… Почему-то обмен шел только на обувь, и куда ее столько одному человеку, почему парень все время оглядывается и каждую пару обуви сразу тщательно прячет, отчего его так старательно опекает одноногий бородач, откуда появился седобородый дед у распряженного коня?

— Хотя бы килограммчик достать детям на затирку, — выкрикивала пожилая женщина, протискиваясь к телеге.

Верткий Юлик, поводя по сторонам быстрыми глазами и не видя опасности, вновь объявил:

— Граждане! Меняю только на мужскую обувь.

— Вот те и на! — разочарованно ахнула женщина, добравшись до телеги.

— А если нету сапог или ботинок, так тогда и есть, по-твоему, не надо! — раздался простуженный голос.

— Граждане! Повторяю, что меняю муку лишь на обувь. Не наседайте зря, подходите да выкладывайте башмаки покрепче.

— Вот приведу полицая, тогда по-иному заговоришь, спекулянт проклятый, — угрожающе процедила какая-то женщина с черными кругами под глазами.

— Попробуй только, раздерем, как жабу! — грозно цыкнул на нее одноногий бородач в тельняшке и поднял вверх костыль. Женщина осеклась и скрылась.

Изголодавшиеся жители, имевшие обувь, еще плотнее сгрудились вокруг телеги. Они толкались, лезли вперед, стремясь поскорее заполучить муку.

Когда Юлик выменял около 50 пар обуви, он хорошо прикрыл ее, завалил сеном, кивнул калеке и позвал деда. Люди быстро отхлынули от телеги. Оглянувшись кругом, Юлик громко позвал стоявших в стороне чумазых оборванных ребят. Голодные взгляды закоченевших ребят он заметил давно.

— Хлопцы, а ну быстро подходите и готовьте шапки. Только по очереди! Получайте и помните добрых людей, — приговаривал он, вытряхивая немалые остатки муки из мешков.

Худые и голодные ребятишки мгновенно облепили телегу. Глаза их радостно сверкали при виде белой муки, наполнившей их замусоленные шапки.

Через пять минут все было кончено. К запряженной дедом телеге подошел взволнованный техник. Все виденное им начисто отмело предположение, что Юлик спекулянт или полицай. «Тогда кто же?» — напряженно думал он. В нем все сильнее зрела догадка, что именно здесь он может найти верный путь к партизанам.

— У меня к вам есть серьезный разговор, — решительно сказал Юлику Семен Никитич.

— Я охотно вас выслушаю, товарищ Книга, — не менее решительно ответил тот, пристально глядя на взволнованное лицо мастера. — Но только базар не место для серьезных разговоров, да и задерживаться мне нельзя. Сами знаете, какое сейчас опасное время. Садитесь, по дороге и поговорим.

Партизан незаметно подал знак калеке сниматься с поста наблюдения, а деду, севшему в качестве ездового, трогать в путь. Быстро выехали с базара, Юлик решил, что для откровенного разговора создана необходимая почва. Поэтому, не теряя времени, он открыл свои первые карты:

— Семен Никитич, времени у нас мало, и я буду краток. Первое: видимо, вы уже догадываетесь, что так много обуви нужно не одному человеку, а многим партизанам. Значит, теперь ясно, кто я и откуда. Второе: вы, наверное, заметили также, что партизаны знают, кто вы, кем и где работаете. Третье: поскольку сейчас у меня путь иной, чем утром, то подвезти не могу, наоборот, чуть в сторону проедем. Четвертое: в этом мешке для вас с полпуда муки. Вот и все пока, а теперь я слушаю вас.

— Поверьте, я всей душой ненавижу оккупантов и уже давно хотел, — сбивчиво начал немного ошеломленный и в то же время обрадованный мастер, — связаться с партизанами, с их командованием… Ведь я коммунист и готов на все…

Юлик уже хорошо понимал, что перед ним настоящий советский патриот.

— Говорите, вы на все готовы?

— Да, на все! — быстро ответил техник. Глаза у него возбужденно сверкали, а на впалых щеках появился румянец. — Только прошу, если что случится со мной, позаботьтесь о безопасности семьи.

— Есть у вас конкретные предложения?

— Я бы мог попытаться взорвать мост через Березину, но в подготовке взрыва мне нужна помощь.

— Я вижу, вы решительный и деловой человек. Именно такие нам нужны. Большего сейчас сказать не могу. Командованию будет доложено. Меня зовут Юлик. Скоро я вас навещу дома.

Поздно вечером Юлик доложил нам в штабе об удачном выполнении задания.

— Понимаете, я боялся, что встречу трусливого человека, которого нипочем не уговоришь на такое рискованное дело, или, что еще хуже, фашистского прислужника… А тут — коммунист, патриот, — радостно сообщил он.

Чуть не до утра обсуждали мы план подготовки взрыва моста. Дело было сложное, и нам пришлось немало поломать голову. Фактически у нас это был единственный шанс взорвать мост. Ведь еще раньше было признано, что атаковать и потом взорвать хорошо охраняемый мост в таком крупнейшем гарнизоне, как Борисов, дело безнадежное. Мост охранял караул, насчитывающий почти два взвода — более 50 немцев. По обе стороны моста были парные часовые, по два дзота с пулеметами и малокалиберными пушками, окопы с бетонированными пулеметными площадками и ячейками для стрелков. Кроме того, мост прикрывала зенитная артиллерийская батарея. А зенитки, как известно, хорошо бьют и по наземным целям. Караул моста имел связь с комендатурой и ближайшими воинскими частями.

…Через три дня Юлик снова был в пути. Перед мостом через Березину сердце молодого партизана снова забилось учащенно. С автоматами на груди мост с двух сторон охраняли гитлеровские часовые; по нему беспрерывно шли автомашины, изредка телеги. Несмотря на загруженность магистрали, фашисты тщательно осматривали крестьянские телеги, переворачивая в них все вверх дном. «Начинается…» — подумал боец и, подъезжая к контрольному посту, еще раз придирчиво окинул взглядом свою почти пустую телегу. Поравнявшись с эсэсовцами, он низко поклонился им и быстро вытащил из-под сена две бутылки самогона. Гитлеровцы схватили их и, бегло окинув взглядом телегу, махнули руками:

— Шнеллер! Шнеллер!

Удача ободрила партизана. Не спеша свернув с автострады в город, он стал внимательно оглядывать мост, который ему и технику было приказано любой ценой поднять на воздух.

Вечером партизан наведался к дорожному мастеру. Они быстро затащили небольшую телегу в дощатый сарай.

— Чем порадуешь, сынок? — нетерпеливо спросил Книга, закрывая сарай.

— Приказом командования и долгожданным гостинцем для фрицев, папаша.