Буйная Кура - Исмаил Шихлы

- Кажется, ты очень зол на моллу?

- Еще бы не зол! На наше духовенство возложена задача просвещения народа, а оно вместо того, чтобы просвещать, пугает его чертями, домовыми, гневом аллаха.

- Да, если мы хотим помочь народу, надо браться за дело самим. Если каждый из нас выучит и выведет в люди хотя бы одного человека и то великое дело.

- Так-то так. Но что можно сделать одному. От одной ладони не получится хлопка.

- Чтобы не быть одинокими и разрозненными, мы должны помогать друг другу.

Алексей Осипович помолчал, посмотрел в сторону села и спросил:

- Ну так как, сейчас пойдем навестим моллу Садыха или отложим?

- Бесполезный труд.

- Хотя бы познакомимся, посмотрим, что он из себя представляет.

По извилистой дороге, проходящей посреди села, они направились в сторону мечети. Было жарко. Алексей Осипович снял пиджак и перекинул его через руку. Он часто вытирал платком свою лысую голову. Мелкая дорожная пыль припорошила и сделала серыми черные туфли и брюки. Большая палка в руке завершала его живописный вид. Ребятишки, как воробьи, слетелись со всего села. Из-за изгороди они глазели и смеялись над этим странным мужчиной с раскидистой бородой. Алексей Осипович не обращал на них никакого внимания, даже шутливо говорил Ахмеду: "Смотри, над тобой смеются, над тем, что ты идешь с русским, у которого козлиная борода".

Во дворе мечети Алексей Осипович отряхнулся от пыли, надел пиджак, вытер платком лицо, шею, вытер подкладку фуражки, надел ее, поправил галстук и только тогда открыл Дверь мечети. Пахнуло сыроватой прохладой. Земляной пол мечети, аккуратно подметенный и политый водой, покрыт циновкой. Узкие полосы света, падающие из оконных проемов, похожих больше на щели или на бойницы, пересекались друг с другом и ложились на стены желтыми пятнами. В полосах света золотилась мелкая пыль. Всякий вошедший с яркой улицы в полуосвещенное помещение мечети видел в первую очередь эти полосы света, остальное пространство казалось заполненным темнотой. И уж никак нельзя было сразу разглядеть ребятишек, сидящих на полу в дальнем углу мечети.

Алексей Осипович остановился, потому что не видел, куда идти дальше. Надо было подождать, пока глаза привыкнут к темноте. Действительно, через какую-нибудь минуту Алексей Осипович увидел детей, сидящих, вернее, стоящих на коленях, и поодаль от них расположившегося на небольшом тюфячке моллу. Не сразу вошедшие услышали странный звук, похожий на свист прута или тонкой палки. Приглядевшись, они увидели, откуда происходит странный звук. Один из учеников был привязан к специальной скамье, на которой наказывают непослушных и нерадивых. Другой ученик по приказанию моллы сек своего товарища. Наказываемый корчился от боли, но не кричал.

Алексей Осипович и Ахмед по циновке неслышно подошли вплотную к молле, а тот, видно, так был увлечен созерцанием порки, что даже и не почувствовал присутствия в мечети посторонних людей.

Ахмед, узнав мальчика, которого секли, хотел было броситься к нему, но Алексей Осипович вовремя схватил его за руку и остановил. Он тихо спросил у моллы:

- В чем провинился этот мальчик?

Молла вскочил, словно его ужалила змея. А увидев Ахмеда, он поднял вверх руки и закричал:

- Убирайся отсюда, негодяй! Как посмел ты, нечестивец, переступить порог дома аллаха!

- Но, молла...

- Замолчи, не отверзай своих поганых уст! Мало того, что пришел сам, привел в мечеть и еще одного нечестивца. Убирайтесь отсюда!

- Молла Садых. Успокойтесь, - заговорил Алексей Осипович по-арабски. Меня никто не приводил, я пришел сам. И Ахмеда тоже пригласил я.

Услышав, что тот, кого только что обозвал нечестивнем, говорит на чистейшем языке самого пророка, молла смутился и замолчал. Он был настолько потрясен, что забыл даже опустить руки. Так они и стояли некоторое время друг перед другом: Алексей Осипович спокойно и тихо, а молла с поднятыми руками. Потом Алексей Осипович показал глазами на мальчика, привязанного к скамейке:

- В чем же его вина?

Молла больше не кричал и не злился, а если и злился, то про себя. Он понял, что перед ним человек, приехавший из города. Похож на государственного чиновника. А может, и есть государственный чиновник. Кому еще взбредет в голову ехать в такую глушь. Серьезность и достоинство, с которыми держался Алексей Осипович, вообще внушали уважение, но молле они внушили еще и страх. Не зная, как вести теперь себя с этим пришельцем и что говорить, молла крикнул детям:

- Развяжите его, а сами убирайтесь отсюда!

- Не гоните их, молла. У меня к этим ребятам есть дело.

- Какое дело можно иметь к этим чертенятам? Пусть убираются. Все дела можно решить со мной.

Почувствовав, что гость недоволен его ответом, молла умолк. Кроме того, оставался пока что без ответа вопрос, заданный этим человеком, похожим на государственного чиновника. Собираясь с ответом, молла важно провел рукою по своей жиденькой бороде.

- Не наказывать их нельзя. Свет учения плохо проникает в их головы без помощи палки. Умеют только озоровать - подмешали пороху в мой табак. Я знаю, что это дело рук нечестивца Османа.

Мальчик, освобожденный от фалагги8, встал и подтянул штаны, латанные на коленях. Вытер глаза рукавом, шмыгнул носом. Как видно, его колотили по пяткам, стоять теперь ему было больно. При всем том вид его показался смешным остальным мальчишкам, они засмеялись. И наказанный тоже, глядя на них, улыбнулся, показав редкие зубы.

Когда все дети дружно побежали на улицу, Ахмед крикнул им вдогонку:

- Подождите нас во дворе. У нас к вам есть разговор.

Молла Садых проводил детей гневным взглядом и еще три раза огладил бороду. Он поудобнее уселся на своем тюфячке и предложил сесть гостям. Он сидел, перебирая крупные янтарные четки.

- Простите, можно ли узнать ваше имя, ваш род, цель прихода?

- Отчего же? Меня зовут Алексей Осипович Черня...

- Что?! - вскричал молла, не дав Алексею Осиповичу договорить. - Что я слышу?

Он привскочил на тюфячке и глядел на Алексея Осиповича оторопелыми глазами. Потом он перекинул взгляд на Ахмеда, и взгляд этот загорелся гневом. Дрожащие руки моллы снова взметнулись кверху, а губы зашептали:

- О аллах, прости мои прегрешения, я провинился перед тобой, но я не виноват. Это они ввели меня в заблуждение.

После этого молла вскочил на ноги, кое-как надел башмаки и, путаясь в длинных полах абы9, заторопился к дверям.

- Быстрее, быстрее! - говорил он гостям. - Не вводите меня в дальнейший грех.

- Но, молла Садых, ведь нам надо серьезно поговорить с вами.

- Не могу, не могу в доме аллаха говорить с неверным, небеса изрыгнут на меня пламя гнева.

- Ничего они не изрыгнут, - сказал Ахмед. - Мы заступимся за тебя, не бойся.

- Не кощунствуй, нечестивец. Во всем виноват ты. Если бы я с самого начала знал, что он не правоверный, я бы ни за что не пустил вас в мечеть. А теперь поскорее выходите, не навлекайте на меня еще большего греха.

Алексей Осипович посмотрел на Ахмеда.

- Что же теперь мы будем делать?

- Я говорил, что ничего не выйдет. Пойдем восвояси.

- Нет, погоди. - И, обращаясь к молле, добавил: - Молла Садых, нам все равно, где говорить, в мечети или во дворе. Пойдемте во двор.

Они вышли из прохладного сыроватого помещения. Ребята, увидев моллу Садыха, метнулись кто куда и попрятались. Молла, как бы испытывая чувство отвращения, отошел от своих гостей на три шага, остановился, поглаживая бородку, которую ласкал легкий ветерок, прилетевший с Куры, прищурился и посмотрел на Алексея Осиповича.

- О чем вы можете говорить со мной.

- Мудрецы найдут, о чем им поговорить.

Молла Садых не услышал иронии в словах Алексея Осиповича и полыценно улыбнулся.

- Тогда пожалуйте.

- Знаете, молла Садых, мне нравятся люди, которые не жалеют своих сил ради просвещения, - спокойно сказал Алексей Осипович, начиная разговор. - Я не мог не обрадоваться, увидев, что и вы ревнитель науки. Учить бедных крестьянских детей - это самое богоугодное дело. Аллах воздаст вам за ваши труды. Кроме того, и сам царь, само держец всероссийский, высоко ценит такие усилия. Именно поэтому государь разрешил открыть новую школу для детей-мусульман. И вы должны помочь нам в организации, в формировании этой школы. На помощь духовенства мы возлагаем большие надежды.

Алексей Осипович говорил, а сам посматривал на моллу Садыха. Сначала на его лице выражалось довольство и даже самодовольство. Но затем глаза моллы сузились и весь он насторожился, словно почуял западню и опасность. Во взгляде, который он время от времени бросал на говорившего, сквозили подозрение и недоверие.

Конечно, Алексей Осипович не очень-то и рассчитывал на помощь моллы, но все же пренебрегать им было нельзя. Он знал, каким авторитетом пользуются моллы среди крестьянства, в особенности бедного.

Если бы молла захотел, он мог бы без труда уговорить родителей, и те послали бы своих детей в новую школу. Вот почему Алексей Осипович решил поговорить с моллой Садыхом.