Любовь сквозь годы - Рут Харрис

1

– Нат хочет развестись с вами, – произнес голос на другом конце провода. Когда ответа не последовало, продолжил: – Он хочет жениться на мне.

Это был мягкий голос уверенной в себе женщины.

– Кто?.. – начала было Эвелин, но затем передумала: у нее не было никакого желания выслушивать свою собеседницу. Не дожидаясь, пока голос заговорит вновь, она повесила трубку бледно-голубого телефона, стоявшего рядом на ночном столике. Ей всегда нравился этот цвет, нравилось, как он сочетается с бело-голубым узором обоев и всем убранством спальни квартиры Баумов. Все говорили, что у Эвелин прекрасный вкус и что она могла бы стать незаурядным дизайнером. Ей всегда льстило это. Она относилась к числу тех не избалованных вниманием женщин, которые бережно хранят в памяти все адресованные им комплименты и вспоминают их в трудные минуты для поддержания духа. Но сейчас и это ей не помогло. Она заплакала и потянулась за носовым платком.

Хотя было только половина десятого, Эвелин Баум уже лежала в постели. Она не была больна, но в последние несколько лет, когда Джой уже не жила здесь, а Нат частенько отсутствовал, она устраивала себе ранний обед – омлет и салат или же баранью отбивную и немного шпината – принимала не торопясь ванну и ложилась с книгой в постель. Эвелин Баум была одной из постоянных клиенток самых модных книжных лавок и покупала все новинки по мере их поступления, прочитывая по четыре-пять книг в неделю. Они были ее наркотиком.

Когда Эвелин потянулась за платком, книга, которую она читала, соскользнула с ее колен, и она подняла ее, пытаясь опять погрузиться в повествование и потеряться в жизни и переживаниях другой женщины. Речь шла о шпионских приключениях, где героиня попадала в сложные ситуации, ее преследовали секретные агенты, но Эвелин никак не могла запомнить, кто на кого работал, кто был двойным агентом и кто – человеком ЦРУ.

Эвелин пыталась вникнуть в сюжет. Ей не хотелось думать о телефонном звонке. Последние десять лет ей удавалось не думать о своих отношениях с Натом.

Действительно, где сейчас он? Кто его развлекает? Вероятно, секретарши и стюардессы. Молоденькие, с длинными, прямыми, как у Джой, волосами. Сексуально свободные, принимающие противозачаточные таблетки и не боящиеся забеременеть. Все эти девочки всегда расположены приятно провести время или остаться на ночь, не испытывая наутро никаких угрызений совести и никогда не вспоминающие о жене, проводящей время наедине с хорошей книгой.

Эвелин отдавала себе отчет в том, что Нат вел себя нечестно по отношению к ней. Он никогда не считал нужным отрицать это и никогда не говорил Эвелин, что чем-то отличается от своих друзей. А они любили посидеть за обеденным столом Эвелин и похвастаться своими победами, вечеринками в городе и прелестями своих двадцатилетних цыпочек. Они шутили, смеялись, щеголяли друг перед другом своими похождениями и льстили Эвелин, доверяя ей самые пикантные подробности.

Эвелин все это хорошо знала. Знала, что все друзья Ната – богатые и удачливые биржевые маклеры, адвокаты, страховые агенты и служащие рекламных агентств – изменяли своим женам.

Да, Эвелин обо всем знала. Все это было, по ее мнению, ребяческими и, в сущности, безвредными забавами. Однако Эвелин никогда не думала о том, что и Нат делал то же самое. Она никогда не рисовала себе картинок, представляя его в тесной кровати грязной квартиры целующим открытым влажным ртом какую-нибудь девчонку. И она никогда не думала о том, что густые, липкие от пота волосы на его груди могут прижиматься к чьему-то, еще совсем молодому телу.

Итак, Нат ей изменял. Эвелин знала об этом. Но она делала все, чтобы подавить это знание, спрятать его в самом потаенном уголке своей души. Она неоднократно принимала его оправдания, когда он, полупьяный, с пустыми глазами, в три часа ночи возвращался домой. Она ничего не спрашивала у него, боясь его гнева и ссоры. Она мирилась с этим. Когда жены стареют, мужья начинают им изменять.

Но это была лишь крошечная, не имеющая значения часть существования Ната. Она не имела ничего общего с его реальной жизнью. Этим маленьким шалостям, этим секретаршам и стюардессам не было места в цитадели, воздвигнутой Эвелин вокруг себя и своей семейной жизни.

Сейчас же Эвелин согнулась, словно от боли, и книга «Зальцбургские связи» опять с шумом упала на ковер. На этот раз это не было шалостью, обычным ночным времяпрепровождением, которое было бы объяснено очередной выдумкой. Их крепость, построенная на фундаменте лжи, начинала рушиться.

2

В 1945 году на одной из вечеринок Эвелин Эдвардс встретила Ната Баума.

Это случилось в октябре в одну из пятниц в аудитории Бриаклифского колледжа, где училась девятнадцатилетняя Эвелин Эдвардс и куда двадцатипятилетний Нат Баум, только что надевший вновь гражданское платье, пришел, чтобы пообщаться с девушками, которые привлекали его больше всего; а ему нравились девушки с достатком и положением.

– У нас будут прекрасные дети, – это были первые слова, произнесенные красивым, с непринужденными манерами парнем, который вклинился между ней и Эрни Кауфманом.

Эвелин покраснела. Она не привыкла общаться с незнакомыми парнями и не знала, как себя вести. Эвелин была польщена и одновременно растеряна, хотя по стандартам сороковых годов она была привлекательной, эффектной девушкой, типичной американкой. Ее родители сменили фамилию Эпштейн на Эдвардс. Они исправили Эвелин зубы и нос и выпрямили ей волосы, чтобы она могла носить прическу «паж» с косым пробором, как это делали тогда девушки из знатных семей. Эвелин была очень хороша в модном красно-зеленом шерстяном платье с короткими рукавами и глубоким декольте. На ногах у нее были маленькие золотистые бальные туфельки. При этом она оставалась по-прежнему Эвелин Эпштейн, скромной и застенчивой девушкой, желавшей нравиться, но боящейся показаться надоедливой, со слегка вздернутым носиком и волосами, которые начинали виться, едва она попадала под дождь.

– Где находится ваша школа? – спросила Эвелин, чувствуя всю неуместность вопроса и смущение от своей неловкости.

– В Колумбии, – усмехнулся он и притянул ее ближе к себе так, что она, сама того не желая, прижалась к нему своими маленькими девическими грудями. Ей стало не по себе. Ощущение неловкости усилилось еще больше, когда он прикоснулся к ней своей щекой. Она попыталась отстраниться от него, тогда он взял ее руку и обнял так, как этого хотелось ему. Они продолжали танцевать щека к щеке.

– На чем вы специализируетесь? – Она подумала, что лучше было бы помолчать, чтобы не наговорить несуразностей.