Невидимая угроза - Джина Майер

– Видите ли, – продолжил комиссар, – оказывается, ваш отец платил алименты не только сыну в Мюнхене. У него еще есть дочь в Гамбурге.

– Что?! – Мориц изумленно перевел взгляд с полицейского на мать.

– Сколько ей лет? – слабым голосом спросила София.

– Восемнадцать. Насколько я понимаю, вы ничего не знали о сестре?

– Да уж, вы не ошиблись.

– Ну, знаете ли! – Госпожа Ротэ сжимала в руках бокал, будто спасительную соломинку. Это была уже третья порция коньяка с тех пор, как она закрыла дверь за полицейскими.

Мориц тоже налил себе, хотя раньше не пил ничего крепче пива. «Может, и мне выпить? – подумала София. – Может, станет легче, если напиться?» Но от одной мысли о коньяке у нее закружилась голова.

– Восемнадцать лет, – пробормотал Мориц. – Когда родилась эта Юлия, мне как раз исполнился год.

– Я тогда была не в лучшем состоянии. – Мать осушила бокал и налила себе еще. – Ты был трудным ребенком, почти не спал и постоянно плакал. Меня это доконало.

– Ты хочешь сказать, что это я виноват в его измене? – насмешливо осведомился Мориц.

Но мать не обратила внимания на его слова.

– Тогда он много путешествовал. Конференции, конгрессы. А я сидела одна с ребенком, то есть с тобой, и для меня это было слишком. Иногда я просыпалась и начинала плакать. А тем временем… – Она покачала головой, выпила коньяк и потянулась к бутылке.

Но Мориц ее опередил. Закрыл бутылку, поставил ее обратно в шкаф.

– У нас есть брат и сестра. – У Софии заплетался язык, будто она тоже напилась. – Филипп и Юлия. И Юлия, похоже, тоже получила письма с угрозами.

– Откуда ты знаешь? – вскинулась мать.

– Она раньше не звонила. Почему она решила сделать это именно сейчас?

Мать кивнула, с тоской поглядывая на шкаф, где стояла бутылка коньяка. Но она сдержалась и не стала больше пить.

– Я знала, что он постоянно это делал. Ну, в смысле, изменял мне с другими женщинами. Однажды даже с медсестрой из своей клиники. Я всегда замечала, когда он был не верен мне.

– Но про Юлию ты не знала, – отметил Мориц. – Может, эта его интрижка была недолгой. Так, ничего серьезного.

Госпожа Ротэ покачала головой:

– Поверить не могу, что он сделал кому-то ребенка, а мне ничего не сказал. Восемнадцать лет – и ни единого слова о дочери. Он просто жалок.

– Теперь ты понимаешь, как мы себя чувствовали, узнав о Филиппе, – сказала София. – Но почему ты это терпела? В смысле, если он постоянно тебе изменял, почему ты с ним не развелась?

– Я бы осталась одна с двумя детьми на руках. И без работы. – Госпожа Ротэ возмущенно посмотрела на дочь. – Мне тогда было так тяжело! Я бы не справилась одна.

– И ты закрывала глаза на его романы на стороне.

– Ну, таков уж был ваш отец. Он просто не мог хранить мне верность. И я это приняла. Ничего страшного. А потом он изменился. В смысле, перестал спать с другими женщинами.

– Это ты так думаешь, – возразила София. – Может, он просто стал это лучше скрывать.

– Я не обязана перед тобой оправдываться.

– Конечно, не обязана. Но я бы так не смогла.

– Не говори так, – прошептала ее мать. – Ты понятия не имеешь, каково это, София. Ты ничего не знаешь.

И в этом она была права. София не только не была замужем, она даже не встречалась ни с кем.

– Я все думаю, что же случилось с папой, – тихо сказал Мориц.

– Может, его похитил этот Филипп, – пробормотала София. – Или Юлия.

– Зачем им так поступать?

Она пожала плечами.

Мать встала, покачнулась и двинулась к двери на террасу.

– Куда ты идешь? – опешил Мориц.

– Курить, – хрипло ответила она. – Без алкоголя и сигарет мне не выдержать.

Она как раз вышла, когда зазвонил телефон.

На этот раз Мориц включил устройство «поимки» и только затем снял трубку.

– Это Филипп Пройсс. – В комнате раздался мужской голос, поскольку Мориц переключил телефон на громкую связь.

– Привет, Филипп. – Мориц говорил так спокойно, будто каждый день болтал с братом. – Я Мориц.

– Я… э-э-э… приехал в Дюссельдорф.

София выглянула в темнеющий сад. Очертания матери скрывали сумерки, но ее выдавал огонек сигареты. Когда мать затягивалась табачным дымом, огонек вспыхивал ярче, увеличивался в размерах, будто какой-то светящийся зверек мерно дышал.

– Может, зайдешь к нам? – спросил Мориц.

– С удовольствием, – сказал Филипп. – Полагаю, нам многое предстоит обсудить.

– Я тоже так думаю, – пробормотала София.

Иногда я пишу ему, но только начинаю письмо и никогда не заканчиваю. «Ты же хотел знать, чем я занимаюсь, – пишу я. – Я так толком и не вырос, один из самых маленьких в классе. Но ничего, я еще вытянусь, ты же высокий. В школе меня не считают лучшим учеником. Зато по части отчислений из школ я чемпион, ха-ха. У меня уже третий выговор в школе, еще одна мелочь, и меня опять выпрут. Tschau amore![5] Но этого не произойдет, на этот раз я справлюсь. В классе друзей у меня не много, они же учатся вместе с пятого класса, а я новенький. Но меня не прессуют, ничего такого. Я просто сижу на уроках. Сейчас я часто читаю Библию. Подсел на нее прямо, оторваться не могу. Все началось с того, что Марко забыл в комнате свою Библию, когда переводился в другую школу. Его родители в какой-то секте, вот и Марко туда вляпался. Постоянно читал Библию. И ему было наплевать, что все над ним смеются. А когда уезжал, то просто оставил ее на столе. И, мне кажется, это не случайность. Он хотел, чтобы кто-то нашел эту книженцию и узнал о Святом Духе. Кто-то вроде меня. Ну, я ее и нашел. Выбросил в мусорник. Но потом достал оттуда. Просто хотел посмотреть, что там. А теперь я ее постоянно читаю, прямо как Марко. Только я не верю во все это дерьмо. В доброго Боженьку. Нет, не верю. Бог в Библии совсем не добрый. “Нечестивые же да посрамятся, да умолкнут в аде”. Так там написано, прямо в самой книжке. Круто, да?»

Вот что я ему пишу. Иногда я еще пишу об Элли: «Она учится в параллельном классе, я ее не так часто вижу, мы только на французском сидим в одном кабинете. У меня дела с французским плохи, потому что я совершенно не могу сосредоточиться. Пялюсь на Элли – и все тут. У нее потрясающие волосы. Я представляю себе, как запускаю кончики пальцев в ее локоны. Просто прикоснуться к ним, понять, какие они на ощупь. Конечно, я не прочь выяснить, какая на ощупь Элли целиком». Я пишу все это, а потом выбрасываю письмо. Никто не станет читать такое. Да и адрес у него, наверное, поменялся.

Глава 15

После телефонного разговора с незнакомой сестрой Юлия решила съездить в Дюссельдорф. Там училась ее школьная подруга, которая не раз приглашала Юлию к себе погостить. Она забронировала билет на поезд, позвонила Ренате и отпросилась на три дня. Рената была не в восторге. С тех пор как Юлия работала у нее, от клиентов отбоя не было. Иногда Юлии даже казалось, что Рената скучает по старым добрым временам, когда в магазинчик никто не заходил, так, пара-тройка постоянных клиентов – и все.

Вернувшись домой, она позвонила в дверь Кристиану: Юлия не видела его уже несколько дней. В центре, где он работал, один из подростков покончил с собой, и теперь приходилось присутствовать там сверхурочно.

«Но на выходных у меня будет свободное время, мы придумаем что-нибудь интересное», – обещал он Юлии.

Она услышала, как звонок разливается в его квартире. Кристиана не было дома. А на телефоне включился автоответчик.

Юлия поднялась к себе и только поставила еду в микроволновку, как Кристиан ей перезвонил.

– Я в больнице.

– Что случилось? – испугалась Юлия.

– Ничего, – успокоил ее Кристиан. – У одного из наших ребятишек произошел нервный срыв. Я отвез его к психиатру, чтобы он ничего с собой не сотворил. Но тут такой хаос творится… Я явно еще не скоро освобожусь.

– Ты ко мне потом зайдешь?

Кристиан замялся.

– Я точно приду домой поздно.

– И все же…

– Не обижайся, Юлия, но я ужасно устал. Я даже разговаривать уже не могу. Этот случай подкосил меня сильнее, чем я думал.

– Ладно, как скажешь.

– Ты сердишься?

– Чепуха, с чего бы мне сердиться?

– Увидимся завтра.

Юлия повесила трубку, так и не сказав ему, что на следующий день едет в Дюссельдорф.

У него свои проблемы, у нее – свои.

Девушка села за стол на кухне, взяв в руку телефон. Ей хотелось с кем-то поговорить, но она не знала с кем.

Блюдо, разогретое в микроволновке, постепенно остывало. У Юлии не было аппетита.

«Завтра я познакомлюсь с братом и сестрой», – подумала она.

Она чувствовала, что ее жизнь изменится.

В Дюссельдорфе она взяла такси, а потом полчаса простояла перед старым красным домом, где ее отец жил со своей семьей. Юлия никак не могла заставить себя позвонить.

«Моего отца нет дома», – сказала ей та девочка, ее сестра. Может, его и сегодня не будет. Сегодня пятница, частные врачебные клиники во второй половине дня не работают. Но это еще ничего не значит.