Плачущий король - Мара Полынь

Так никем и не замеченный, он выскользнул за внешний периметр и растворился в лесу. Ещё два полёта стрелы Страж всё ждал, когда же гвардейцы Императора нанесут удар, но вокруг стояла тишина. Это было невероятно. Зайти в пасть льва и выйти оттуда невредимым. Украсть сыр из мышеловки и не попасться. Неужели у него действительно получилось, и умирать сегодня не придётся? Лошадь ждала, где должно, и остаток пути до его тайного логова только ветер свистел в ушах. Он выкупил это древо, когда ещё не был Четвёртым Стражем. Старое, наполовину высохшее, оно не прельщало покупателей ни своим местоположением, ни возможностью вырастить вместо него что-то новое: как известно, земле иногда нужен был отдых не в одну сотню лет, чтобы принять новое древо после смерти старого. Его же всё устраивало: вдали от шумных развязок, уединённое место, но в то же время почти в центре леса, от него можно легко и быстро добраться почти куда угодно, даже в Рощу. Если бы только род прежних владельцев не прервался, как это часто бывает с теми, кто неугоден Императору…

Страж давно уже здесь не был, но всё по-прежнему находилось на своих местах. Чужаки не осмеливались заходить на территорию древа, и только пыль отвоёвывала всё новые пространства. Он поднялся к спальням, бережно держа свою ношу. Расчистил кровать, застелил привезённой с собой свежей простынёй. Отнёс Тиантей в ванную комнату, осторожно раздел и отмыл от крови и нечистот. Что они сделали с её прекрасным телом? Даже если синяки сойдут и раны не оставят следов, от клейм так просто не избавиться — раскалённое железо глубоко изуродовало плоть. Он ещё раз осторожно осмотрел её кисти, щиколотки и грудь. Как бы не началось заражение. Сейчас это было бы ужаснее всего — потерять её из-за осложнений. Что если она так и не оправится после пыток?

Страж мастерски обработал раны давно запасёнными средствами, осторожно переодел в свою рубашку, уложил на кровать. Напоил, смачивая растрескавшиеся губы куском ткани. Устроился рядом и замер, наблюдая, как мерно вздымается и опадает её грудь. По крайней мере, он сделал всё возможное, чтобы сейчас ей не было больно.

С удивлением Четвёртый осознал, что не представляет, что делать дальше. Тиантей нуждалась в уходе. Нужно было быть рядом с ней, не отходя ни на шаг. Но как? Он должен вернуться в Гнездо, изображать непричастность. Но если оставить её здесь одну, она умрёт. Ведь он не сможет вернуться к ней сегодня же, пусть даже поздним вечером. Он понял, что сам до последнего не верил, что всё получится, поэтому до конца не продумал, что же будет потом. Но всё же, всё же: что теперь делать?

Вдруг он почувствовал чьё-то присутствие: кто-то посторонний вошёл в древо. Страж поудобнее перехватил короткий меч и беззвучно растворился в темноте коридора. Кем бы ни был этот незваный гость, ловить ему здесь нечего. Четвёртый подкрался поближе и остановился, прислушиваясь. Незнакомец поднимался в полной темноте, время от времени спотыкаясь о ступеньки.

— Линтакли? — позвал он. Не может быть.

— Рин? — неуверенно отозвалась темнота. — Рин, это ты?

— Я, — Страж спрятал меч и быстро, пока секретарь Ведьмы не подошла близко, сменил облик на знакомый ей. — Что ты здесь делаешь?

— Госпожа… Как она? — и столько тревоги было в её голосе, что Четвёртый только подивился собственным чёрствости и подозрительности.

— Я всё время смотрела в кулон, и когда она сдвинулась в очередной раз, сразу даже не поняла, что происходит. Но когда её вывезли из темницы, но не вернули в подземелья Сыска… Сначала я думала, что просто хотят избавиться от её тела, — Линтакли всхлипнула. — Но потом она оказалась здесь… Я поняла, что должна поехать проверить. Попытаться…

— Если бы здесь были гвардейцы, у тебя бы ничего не вышло.

— Я понимаю, — она глубоко вдохнула, пытаясь совладать с эмоциями. — Но я не могла больше сидеть сложа руки. Её собираются казнить за измену. Но она же ничего не сделала! Ты ведь видел, что с ней сотворили!

— Тише, — Рин взял Линтакли за руку, успокаивая, сжал её ладонь. — Ей нужен покой. Послушай, — он заглянул ей в глаза. — Я не могу оставаться здесь. Мне нужно вернуться, чтобы никто не заподозрил моей причастности к её побегу. Но ей нужен уход. Ты можешь остать…

— Конечно! — Линтакли вскочила, не дав ему договорить. — Всё, что угодно! Всё, что скажешь.

— Хорошо, — кивнул он. Просто невероятная удача. Интересно, какой ценой она ему обойдётся? Или он уже за всё заплатил в своей жизни сполна?

— Ты не сможешь выходить из этого древа, пока всё не уляжется. Даже выглядывать наружу. Нельзя будет пользоваться светильниками, нельзя пользоваться кухонной печью.

— Я понимаю, — кивнула секретарь. Она была серьёзна и собранна. Страж понял, что для себя она уже всё решила.

— Хорошо, — он встал. — Пойдём, я покажу тебе, где что лежит. Здесь есть кое-какие запасы, вам должно хватить на первые несколько дней. Потом, я думаю, мне удастся вас навестить и привезти что-нибудь свежее. Здесь бинты, лекарства, — он подошёл к гардеробной и распахнул двери. — Похожий склад есть внизу, в приёмном зале, но думаю, он тебе не понадобится. Вот здесь, — он указал на нижнюю полку справа от дверей, — питьевая вода и еда на первое время. Ничего скоропортящегося. Некоторые штуки не очень вкусные, но всё легко переваривается и можно есть тяжело больным. Вот это, — он указал на полку слева, — кое-что для самообороны, потом посмотришь. Под кроватью тоже, — он направился к выходу из спальни. — В соседней комнате тоже можно жить, там есть постельные принадлежности и всякое такое. Наверху, — он указал на лестницу, — дозорные площадки. Там тоже можно держать оборону какое-то время. Пойдём на кухню, там основной склад провизии.

Они начали спускаться. От их движений отовсюду взлетала невесомая пыль. Глухое эхо повторяло некоторые звуки, пряча другие. Откуда-то доносились скрипы и шорохи. Линтакли поёжилась:

— Что это за место? Если бы я не шла по следу звезды, я бы в жизни не нашла его.

— Мой схрон. Кстати, есть ли ещё у кого-нибудь такие кулоны? — он покосился на свою спутницу, наблюдая за реакцией, но та лишь покачала головой:

— Нет, их только два. Их когда-то сделала моя бабка, и они изначально были пáрными — один для неё, второй для её мужа.

— И больше никто не пробовал повторить?

— По крайней мере, я не слышала, чтобы у кого-то получилось.

— Выходит, твоя бабка тоже была Ведьмой? — это для Стража оказалось новостью.

— Я из рода Тирманогов, — и это для него оказалось новостью, хотя Линтакли говорила об этом как о чём-то само собой разумеющемся. — У нас много Ведьм.