Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

Казалось, Глостина, с его лоском и вкрадчивой вежливостью, и отвязного панка Рыбу разделяла непреодолимая пропасть, однако Егор видел общее, что их объединяло: оба больше всего на свете любили деньги и власть. Глостин - власть над людьми, Рыба - власть над роботами, сетями и компьютерами. С учетом очипованности граждан это была та же власть над людьми, но не прямая и зримая, а тайная; власть всесильного мага над жалкими профанами, рабски зависимыми от окружающей их технологической среды.

Егору сотрудничал с ним по прошлому заказу. Именно Рыба вводил в память Дубины сочиненные им тексты, включая злополучную брежневскую речь. Егору удавалось ладить с людьми, и все же к Рыбе он поначалу отнесся с опаской - слава бежала далеко впереди программиста. Ему удалось найти подход к неприятному гению. Он относился к Рыбе подчеркнуто уважительно, никогда не приходил без подарка, - пары банок пива, - заинтересованно расспрашивал его о работе и новостях робототехники. Сначала Рыба не воспринимал Егора, считая недочеловеком, как всех гуманитариев. Постепенно он привык и стал относиться к Егору снисходительно покровительственно, почти по-дружески. Егор приручил его, как биологи приручают дикого зверя для съемок на канале "Дискавери". Конечно, настоящей дружбой такие отношения не назовешь, но совместная работа двигалась, а это главное.

- Загрузи мне его программу, пожалуйста, - попросил Егор.

- Сделано, - равнодушно отозвалась Наташа.

Описания программы не было, Рыба не утруждал себя заботами о чужом удобстве. Через мгновение Егор запустил ее и принялся изучать. Как все изделия Рыбы, программа была изящной и легкой. Она склеивала кусочки текста в единое целое, причем их количество и размер Егор мог устанавливать самостоятельно. Мелкие блоки можно было объединять в крупные, имеющие те же свойства.

Каждый фрагмент текста имел несколько атрибутов. Главными среди них были оценочный индекс, весовой коэффициент и маркер местоположения. Оценочный индекс определял успешность боя. Он имел знак плюс или минус, что символизировало эмоциональную и смысловую окраску текста. Если дела Дубины пойдут неважно, в его речи должны преобладать куски с минусом, а если он побеждал - с плюсом. Весовой коэффициент определял важность фрагмента и его место в итоговой речи. Маркер местоположения позволял принудительно указать, к какой части речи относится кусок - к вступлению, середине или финалу.

Егор быстро во всем разобрался. И все же у него остался вопрос. Он не понял, как формируется оценочный индекс. Каким образом Дубина будет оценивать матч? Как он узнает, хорошо или плохо идут его дела, если ситуация примет неожиданный оборот? Прежде было просто: судьи называли победителя, рефери вскидывал его руку вверх и Дубина на пресс-конференции произносил речь победителя или проигравшего; на случай отмены матча имелся третий, нейтрально окрашенный текст. Теперь же, по словам Глостина, возможно что угодно, да еще в присутствии лидеров двух держав.

Иван Дубина, будучи автономным роботом, построенным на платформе GHR18, способен неверно истолковать происходящее. Просто поразительно, как тупы и ограничены автономные роботы по сравнению с гулловскими! Но гулловских роботов, с их постоянным подключением к антарктическим серверам, не пускают в спорт. Это сделало бы бессмысленной саму идею соревнования - их схватка напоминала бы борьбу пальцев руки между собой.

Главной бедой автономных андроидов была ограниченность вычислительных ресурсов. Невозможно установить суперкомпьютер на шасси размером с человека. Отсюда и следствия, зачастую трагические. Попав в незнакомое окружение, автономные роботы превращаются в бессмысленных идиотов, способных навредить себе и людям вокруг.

Егор помнил последние нашумевшие провалы автономных роботов. Массово зависшие полицейские андроиды, неудачный эксперимент мэрии. Плавающие автоматические танки, учинившие бойню на базе под Харьковым: они заглючили и принялись расстреливать друг друга, причинив ущерб на сотни миллионов рублей. А чего стоили мертвые пробки и хаос на каналах Москвы, исчезнувшие лишь после запрета неподключенных к серверу Гулла таксоботов! Ему вспомнился потрепанный дворник, попавшийся на глаза неделю назад. Бедняга управлялся атономной операционной системой, созданной сообществом программистов-энтузиастов. Она нетребовательна к вычислительной мощности, однако робот вел себя странно. Он все время ронял инструменты и выполнял команды, только если на него громко кричали.

Будущее, без сомнения, за управляемыми другглами гулловскими андроидами. Рано или поздно они полностью вытеснят автономных роботов. Этот новый вид будет царствовать везде, но только не в спорте. Егор надеялся, что в спортивный бизнес их не пустят, ведь они погубят отрасль и лишат работы массу людей, включая его самого.

Он еще раз внимательно проверил алгоритм программы и вновь не увидел главного: каким образом Дубина будет оценивать ситуацию? Похоже, оценка производилась какой-то другой программой. Егор понимал, что текст речи был лишь крохотным кусочком огромного клубка задач, которые решали разработчики во главе с Рыбой. В голове андроида работал комплекс из множества программ, отвечающих за ориентацию в пространстве, движение, сохрание равновесия и главное - за стратегию и тактику поединка. При почти полной идентичности аппаратных платформ победа достается тому, чьи программы лучше. Кибер-бокс был состязанием программистов.

Егор ничего не понимал в программировании и старался в эти дебри не лезть. Однако он хотел знать критерии оценки. Без них браться за работу над речью бессмысленно. Он может написать сколь угодно пламенные слова, но какой в этом прок, если робот слепит их в речь своевольно, руководствуясь неизвестно чем?

Даже мысль о звонке Рыбе была мучительна, но деваться некуда. Поколебавшись немного, Егор решился. Он попросил Наташу связать его с программистом. Ответил друггл Рыбы, свирепый тип с причудливым именем IG-88, такой же социопат, как его хозяин.

- Чего надо? - хрипло прорычал он.

- Мне нужно поговорить с Рыбой. Это важно, - сказал Егор, изо всех сил пытаясь быть вежливым.

Он ненавидел IG-88. Иногда ему казалось, что друггл Рыбы чувствует это и ненавидит его в ответ.

- Он занят. Перезвоните через месяц.

- Через месяц будет поздно, - терпеливо сказал Егор. - Если мы не решим важную производственную проблему, он потеряет работу.

Это слабое место любого друггла. Они прежде всего заботятся о благополучии своих хозяев. Через секунду раздался знакомый сиплый голос:

- Рыба. Что стряслось?

- Добрый день, - сказал Егор. - Извини, что оторвал от дел. Спасибо за программу! Все здорово, она отличная. Я только не понял - как вычисляется оценочный индекс?

- Никак. Программа просто складывает в единое целое куски текста.

- Мне нужно знать, как он вычисляется, - терпеливо сказал Егор. - Как Иван будет оценивать свой успех? Без этого писать речь невозможно. Если я не пойму, какие фрагменты текста и с какой эмоциональной окраской он решит использовать, получиться полная галиматья.

- Я об этом не думал. Свяжусь позже, - проворчал Рыба и отключился.

"Что ж, значит, сегодня у меня выходной", - подумал Егор.

Перед его взглядом замигал вызов. Рыба!

- Придумал. Вычислять ничего не придется. Они дерутся в "Колизеум Арене", так? Там повсюду развешены табло с биржевыми котировками фирм-участниц. Стоимость акции "Уроботов" - лучший критерий успеха боя. Она отражает мнения миллионов. Робот будет смотреть на движение цены и, исходя из нее, на ходу складывать речь. Цена все время меняется. Оценочный индекс привяжем к ней.

Егор благоговейно молчал. Все-таки Рыба - гений. Такое только он мог придумать. Как всегда, задача решена просто и без лишних усилий. И все же следовало кое-что уточнить.

- А табло точно будут работать? Матч ведь не коммерческий?

- Будут, я узнавал. Это старая традиция: бой определяет расстановку сил на рынке. Еще вопросы?

- А если ему выбьют оба глаза? - поинтересовался Егор. - Как он в прошлый раз выбил Стальному Молоту?

- Хороший вопрос, - сказал Рыба после короткого раздумья. - Тогда поставим ему двойные бронированные стекла. И третью камеру в лоб. Спрячем ее внутрь, за лобную кость. Наружу сделаем точечное отверстие - замаскируем под кожную пору. Не стерео, но разглядеть табло сможет. Все, или еще что?

Егор церемонно поблагодарил его, но Рыба отключился, не дослушав. Программист вызывал у Егора смешанные чувства: отвращение пополам с восхищением. При всех вопиющих недостатках Рыба был прирожденным хакером, занятым своим делом - тем, для чего он рожден. Он являлся живым примером того, каких высот в профессии может достичь человек, с детства распознавший свою природу и истинное призвание, пусть даже случайно. Таких людей мало. Тем ярче они выделяются в толпах потерянных, не нашедших себя взрослых, которыми забиты московские офисы.