Костер и Саламандра. Книга вторая (СИ) - Далин Макс Андреевич

Я её взяла за руки, прижала их к груди. Заглянула в лицо:

— Государыня моя прекрасная, какие каркасы, какие букетики… Война же, якорь им в пасть! Ладно, мы могли перед самой войной что-то прикидывать и мечтать, но сейчас-то — как?

Вильма освободила руку, поправила мой локон:

— А сейчас это особенно важно, сестричка. На Дора и Далерию — день открытого моря, вот и откроем. Танцевать будем не во Дворце, а в Королевской Опере, в Большом Танцевальном Зале. Вход всем желающим. Военным — шипучее вино. Благотворительная лотерея. Мы будем веселиться, милая моя Карла, и поверь мне, пожалуйста: это обязательно надо сделать.

— А мне надо быть на балу? — спросила я без особой надежды на шанс улизнуть.

Лучше бы я книги Агриэла поизучала, пока они все танцуют. Лёгкую музыку я не слишком люблю, танцую не особенно хорошо — а кто-нибудь ещё мог начать это самое… ухаживать.

За своей пожилой матерью пусть ухаживают, оглоеды. Ей нужнее.

Видимо, это всё отразилось у меня на лице.

— Бедная Карла, — нежно сказала Вильма. — Я тебе очень сочувствую, дорогая. Но надо. Хотя бы откроем бал вместе. Это важно.

Пришлось смириться с неизбежным.

Валор не позволил лакеям помочь отнести книги в наш каземат — они с Ольгером несли сами. У Ольгера аж лапки дрожали, когда он дотрагивался до переплётов:

— Леди Карла, смотрите-ка: сочинения Ульриха-Травника, трактат Олегра Девятиозерского «О трансмутации», да ещё и «Об использовании Красных, Зелёных и Белых Сердец в поисках сути»! Ничего себе библиотека! Сокровищница!

— Эх, — вздохнула я. — Нет больше библиотеки, Ольгер.

— Наше потенциальное оружие уничтожали, — грустно сказал Валор. — Но не огорчайтесь, деточка: эти книги бесценны, мы немало извлечём и из них. Лучше так, чем ничего.

Они сразу закопались в книги — там было довольно много древних трактатов по алхимии, но, по-моему, самое важное — это несколько более современные, ста — стапятидесятилетней давности, книги по чернокнижию. Я сразу отложила один труд какого-то наставника Тэнлы, по распознанию и снятию проклятий, почитать: там точно должно было найтись много полезного. Жейнар ещё мне показал книжку про одержимых… ну, нам пока не попадались одержимые, но кто знает! Запросто могли и попасться.

От ада всего можно ожидать.

— Карла, — тихонько сказал Жейнар, складывая книги на стеллаж, — а тебе Мельда передавала привет. Очень просила быть на этом балу. Она тоже будет.

Я положила толстенный том. Удивилась, сказать по чести:

— Мельда на балу будет?

— Ага, — сказал Жейнар. — С Лансом, бароном Чистоводским, он жених её. Он только что офицером стал, артиллерии подпоручик, послезавтра уезжает на запад — ну, они хотят… красиво попрощаться, в общем.

— Вот даже как… — сказала я. — Понятно. Ну вот что, ты ей скажи, что и я передавала привет. И я буду на балу, конечно, раз такое дело.

И подумала: какой славный парень этот Ланс. Нет, понятно, что брак там, скорее всего, в виде междусемейного договора: с Рашем породниться — значит войти в высший круг. Но по расчёту — он ведь мог и не сопровождать на балу девушку-калеку. Никаких проблем ведь уговорить её — да под любым благовидным предлогом. Хоть ради заботы о её здоровье — или сказать, что наедине хочет побыть.

Но вот нет. На бал идёт с девушкой на костылях.

Хотя…

Наверное, подумала я, он понимает, что сам судьбу Провидению вручит, когда приедет на фронт. Тоже ведь запросто может вернуться без рук, без ног. Но всё равно — славный парень. Вот славный.

А между тем Валор тоже рассматривал наши новые книги.

— Ульрих-Травник — это замечательно, — говорил он Ольгеру, — но Ульрих специализировался на внутренних болезнях. А нам, помимо боевой алхимии, могут понадобиться снадобья для помощи раненым.

— Наверное, медики в них разбираются лучше нас, — сказал Ольгер.

— Возможно, — согласился Валор. — Но ваш обезболивающий эликсир, граф, теперь производится фирмой «Снадобья и травы Эрля». Большими бутылями.

— Надо поговорить с медиками, — сказал Ольгер. — Да хоть бы с мессиром Сейлом — может, он что-то подскажет.

— Обезболивающий эликсир, — кивнул Валор. — Большими бутылями. Крайне важная вещь, дорогой граф: война — это эпидемия страшной боли, а всё остальное уже потом. Совершенствуйте, как только сможете, — и заметил, что и я слушаю. — Вам уже сказали, деточка, что первый санитарный поезд с запада прибудет сегодня поздно вечером или завтра утром — в зависимости от того, насколько легко будет провести его по забитым эшелонами с солдатами, оружием и фуражом путям?

У меня упало сердце.

— С Жемчужного Мола? — спросила я.

— И с Жемчужного Мола тоже, хотя туда было сложно пробиться. Я слышал, раненых, которых смогли эвакуировать, свозили в Белую Крепость — эшелон идёт оттуда. Больницу Святой Лалисы полностью отдают под госпиталь, а ещё мессир Броук предложил размещать раненых в своём особняке, пока не найдём другие места. Предполагается, что раненых будет много, — сказал Валор. — И мы увидимся с Клаем, он в эшелоне, слава Небу.

Я разом обрадовалась и ужаснулась — и почувствовала что-то вроде досады: уезжаешь на два дня — и пропускаешь уйму важных вещей. И потом не сообразить сразу, как реагировать.

— Вот да, — сказал Ольгер. — Спасибо, что напомнили, барон. Леди Карла, насчёт эшелона. Маршал это отдал государыне, а она просила передать вам.

И протянул мне пачку листков разной степени помятости, не особо чистых.

Я взяла. Сходу не поняла.

На верхнем листке чётким и жёстким почерком было написано так: «Его превосходительству мессиру генералу Тоглю от Рэя из дома Рассветных Струн, поручика шестнадцатого гренадерского полка — прошение».

Если прошение генералу, то почему отдали мне, удивилась я и стала читать дальше.

«Как вы изволите знать, ваше превосходительство, наш полк направляется в Западные Чащи, в район активных боевых действий. Осознавая, что могу быть убит в бою, прошу вас, ваше превосходительство, располагать мною как живым, так и мёртвым — ради свободы Прибережья и Божьей милости. Если я буду убит, прошу разрешить использовать для борьбы с подлым врагом моё мёртвое тело. Если на то будет Божья воля, я готов воевать и в искусственном теле, лишь бы приближать нашу победу. Беженцы с Весёлого Берега рассказали мне о том, что враги сделали с моим родным городом, ваше превосходительство, и с домом моей матери. Возможно, и её уже нет в живых. Если я не отомщу, живой или мёртвый, то и на лоне Господнем моей душе не будет покоя. Заранее благодарен, буде вы изволите дать на это разрешение. Поручик Рэй, писано в день Блаженного Оглия сего года».

Ничего себе, подумала я. Это прошение меня просто оглушило.

Я взглянула на Валора — и Валор кивнул:

— Да, деточка. Всё это — прошения, полученные командирами разных воинских частей от офицеров и солдат, желающих служить не только до смерти, но и после неё.

— Сработал солдатский беспроволочный телеграф, — чуть улыбнулся Ольгер. — Разговоры про фарфоровых моряков, — и став серьёзным, добавил: — И вы имейте в виду, леди: в этом санитарном поезде того… тела везут тоже. Некоторых авторов этих прошений. Военные серьёзно отнеслись.

Я пододвинула стул ногой и села.

— Вот это да, — только и смогла сказать.

— А что такого? — хмыкнул Жейнар. — Ну хотят люди воевать, бывает. Иногда, я читал, раненые убегали из госпиталя на фронт, а тут…

— Не с кладбища же, — сказала я, пожимая плечами.

— С кладбища не все могут, — резонно возразил Ольгер.

Я чуть не прыснула от неожиданности. Еле удержалась и сказала:

— Ладно, я поняла! Это у нас, значит, новый вид военной медицины, да?

— Это у нас с вами, деточка, очевидно новый вид военной некромантии, — сказал Валор. — Надо к нему привыкать. Печально предположу, что после войны в наших городах… как бы сказать… прибавится фарфоровых воинов. Я связался с мэтром Фогелем — он набирает людей, под его мастерскую купили флигель на улице Прачек. Думаю, у них будет немало работы того же свойства, что и у военных медиков.