Тайная жизнь, или Дневник моей матери - Диана Чемберлен

– Меня пугает близость с тобой, – сказала она. – Ты не впускаешь меня в свою жизнь. Мне кажется сейчас, подойди я поближе – ты исчезнешь.

– Как точно ты описала мои страхи, – рассмеялся он. – Мне кажется, стоит тебе узнать меня поближе, и ты исчезнешь.

– С какой стати?

– С другими так и происходит.

– Что может быть в тебе такого ужасного?

– Ш-ш-ш. – Он вновь привлек ее к себе. – Давай лучше танцевать. Это безопаснее, чем целоваться. И уж куда безопаснее, чем говорить.

Они танцевали под каждую песню на кассете, хоть медленную, хоть нет. Иден нравилось наблюдать за тем, как Бен движется. Еще она представляла, как этот домик может выглядеть со стороны – откуда-нибудь из леса. Еле различимая музыка и две тени, кружащиеся в янтарном свете.

Может, Шэрон похитила Блисс? Родители иногда сбегают с собственными детьми. Но Шэрон по-прежнему жила в их доме, значит, тут было что-то другое. Впрочем, какая разница? Ей нет дела до его секретов. Зачем думать о прошлом, если можно сосредоточиться на настоящем?

Закончилась очередная песня, и Иден глянула на часы. Близилась полночь.

– Думаю, мне пора, – промолвила она, не размыкая рук.

Бен наклонился и легонько коснулся губами ее шеи. Иден чувствовала, как сердце его бьется напротив ее груди. Она откинула голову, чтобы встретить его губы. Этот поцелуй заставил ее вспомнить о кровати, такой широкой и такой удобной. Ей хотелось, чтобы Бен положил ее на постель. Она и не помнила уже, когда в последний раз желала мужчину. Однако стоило поостеречься, прежде чем лечь в постель с малознакомым парнем. Ей вдруг вспомнились загадочные предостережения Кайла.

– У тебя, случаем, нет СПИДа? – шепнула она.

Бен, рассмеявшись, отступил на шаг.

– А ты умеешь вернуть парня к реальности. Нет, СПИДа у меня нет. И вообще, откуда такие мысли? Я ведь только поцеловал тебя.

Она прижалась лбом к его груди, чтобы скрыть проступивший румянец.

– Ну, не умею я ходить на свидания, – пожаловалась она.

– Тут мы с тобой стоим друг друга. И если уж кому-то пристало беспокоиться о СПИДе, так это мне. У Майкла Кэрри репутация Казановы.

– Так-то оно так, но мы же не любовники.

– Допустим. А как насчет той сцены из «Сердца зимы»?

– Мы просто играли. Мы не занимались сексом.

– И все же. Как можно после такой интимной сцены встречаться с кем-то и не…

– Просто меня не тянуло к нему. – Как много можно ему сказать, чтобы не чувствовать себя потом уязвимой? – По правде говоря, меня не особо тянуло к мужчинам после ухода Уэйна. Да и он меня не слишком-то привлекал как любовник.

Бен внимательно смотрел на нее своими серыми глазами. Затем он наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Пожалуй, лучше нам с тобой распрощаться, пока снова не пошли медленные песни.

Когда Иден вернулась домой, Кайл еще не спал, хотя время близилось к часу ночи.

– Ты решил дождаться меня? – сказала она, чувствуя смесь досады и благодарности.

– Вовсе нет. – Медленно поднявшись со стула, он протянул ей очередную тетрадь. – Просто просматривал следующую часть дневника. Как прошел вечер? – От Иден не ускользнула нотка тревоги в его голосе.

– Кайл, мне нравится этот парень, но я не забывала о твоих предостережениях. – Она даже не вспомнила о них час назад, когда ей хотелось заняться с Беном любовью на этом красивом покрывале.

По губам Кайла скользнула улыбка.

– Знаешь, много лет назад мне очень хотелось свести вас вместе. Я даже подумывал отправить его в Калифорнию. Ты бы в него влюбилась, и он бы вернул тебя домой.

Иден вновь ощутила укол застарелой вины.

– У меня была своя мечта, Кайл, и мне хотелось осуществить ее.

– Я знаю. – Положив руку ей на плечо, он направился с ней к лестнице. – В конце концов я понял, что так было лучше для тебя. Жаль только, что это вбило такой клин между нами. – У самой лестницы он придержал ее за локоть. – Бен рассказал тебе о том… как рухнул его брак?

– Нет, но мне, в общем-то, все равно. Я же не собираюсь выходить замуж за этого парня. Нет необходимости делиться друг с другом всем тем, что произошло с нами в прошлом. – Она внимательно взглянула на дядю. – Знай я, что с ним случилось, могло бы это повлиять на мои чувства к нему?

– Очень может быть.

– Тогда я не желаю этого знать.

15

3 февраля 1944 г.

В последнее время мы трое – Кайл, Мэтт и я – стали практически неразлучны. В школе, если Кайл отходит пообщаться с Сарой Джейн, Мэтт устраивается рядом со мной на ступеньке и читает. Он не старается вовлечь меня в беседу – просто принимает меня такой, какая я есть, и мне это нравится. Мэтт по-прежнему выглядит как картинка благодаря своим темным глазам и черным волосам, но за те несколько месяцев, что мы знакомы, черты его утратили девическую расплывчатость. Голос тоже стал по-мужски глубоким – мне нравится, как он звучит под сводами пещеры. К самой пещере у Мэтта весьма почтительное отношение, так что в этом плане я ему вполне доверяю.

Я даже читаю ему свои истории. Мэтт называет их детскими, и я понимаю, что он, в общем-то, прав. Хотя самой мне уже шестнадцать с половиной, героям моих историй обычно не больше двенадцати.

Я только что перечитала написанное. Со стороны можно подумать, что мы с Мэттом так же близки, как и с Кайлом, но на самом деле это не так. Я редко вступаю в беседу с Мэттом, но это даже хорошо, поскольку он тоже не слишком разговорчив. Часто бывает так, что мы с Кайлом говорим и говорим, а Мэтт просто смотрит на нас и улыбается. Прошлым вечером мы с Кайлом обсуждали вопросы предохранения – что он делает для того, чтобы Сара Джейн не забеременела (Кайл пользуется презервативами; не самая приятная вещь, зато работает). «Поверить не могу, – заметил Майкл, – что вы рассуждаете на такие личные темы». На что Кайл заявил, что у нас нет секретов друг от друга; мы с ним – лучшие друзья, отныне и на всю жизнь.

3 апреля 1944 г.

На прошлой неделе мать Мэтта попала в ужасную аварию. Соседка, которая только-только научилась водить, повезла ее на рынок. По дороге у машины отказали тормоза, и они с разгону врезались в дерево. Сейчас мать Мэтта лежит в больнице. Я слышала, она даже не может пошевелить ногами. Мэтт теперь вовсе замкнулся в себе. На уроке я вижу, как он молча смотрит в окно или безостановочно сгибает страницу тетради, пока та совсем не разорвется. На переменах он устраивается рядом со мной на ступеньке, с книжкой на коленях, но не дает себе труда перевернуть хотя бы страницу.

Прошлым вечером он пришел ко мне в пещеру – впервые после аварии. Кайл сидел в кресле-качалке, я – на матрасе, и мы гоняли друг друга по словам. Мэтт опустился на диванчик и разрыдался. Кайл тут же бросился к нему с расспросами, допытываясь о том, что случилось.