Вольф Мессинг. Видевший сквозь время - Эдуард Володарский

– У меня свидание с прекрасной дамой, – подмигнул Цельмейстер. – Не только тебе пользоваться услугами могучих негров, надо немножко и мне.

– Дурак… – пожал плечами Мессинг и направился к двери.

– Но ты не сказал, куда навострил лыжи, Вольф?

– Пойду прогуляюсь… муторно что-то на душе…

– Не поздновато? В Гаване в позднее время опасно ходить одному., да еще гринго…

– Какой гринго?

– Так кубинцы презрительно зовут американцев.

– Какой же я американец?

– Белый… в костюме с галстуком, при шляпе – значит, американец… Я серьезно, Вольф, давай вызову полицейского. Будет сопровождать тебя.

– Не надо. Ты всегда преувеличиваешь. – Мессинг вышел в коридор.

Он прошел по коридору до лестничного марша, спустился по широкой мраморной лестнице с золочеными перилами.

В просторном вестибюле с мраморными колоннами, ограждениями из золотых балясин, с позолоченными негритятами в большом круглом фонтане – кубинцы, как и другие латиноамериканцы, обожали золото во всех его проявлениях, – сновали слуги, катившие тележки с чемоданами, сумками и картонными коробками, в баре пили кофе и крепкие напитки и громко разговаривали.

Мессинг надвинул шляпу на глаза и быстро пошел к выходу.

Площадь перед ярко освещенным отелем была пустынна, у тротуара стояли такси, расхаживали полицейские, в открытых кобурах на их широких поясах торчали рукоятки крупнокалиберных кольтов.

Мессинг пересек площадь и пошел по улице, освещенной светом реклам. Моросил мелкий дождь. Вольф поднял воротник пальто и запихнул руки в карманы.

Он шел, глядя себе под ноги и не думая, куда идет. Улица кончилась, потянулся темный парк. Длинный ряд пальм и каких-то тропических деревьев уходил в темноту. Пустые лавочки, мокрые от дождя, бронзовые скульптуры птиц и зверей, выглядывающие из зарослей… тигры, гепарды и леопарды… Мессинг брел мимо них, в его голове крутились давно уже ставшие привычными мысли:

«Господи, как я устал… сколько лет я мотаюсь по разным странам… Для чего? Нет семьи, нет детей… нет любимой женщины… Люди смотрят на меня как на диковинку.. как на каприз природы… или каприз Господа… А сам я что? Кому нужен?.. Неужели это и есть жизнь? Для чего она дается человеку? Для чего она подарена мне? Я заработал много денег, регулярно отсылаю деньги домой в Гору-Кальварию, но даже не знаю, живы ли мать и отец, живы ли брат и сестры? Сколько раз пытался представить их себе внутренним взором, и ничего не получается… Наверное, они не хотят, чтобы я видел их… Тогда чего я стою, Господи? Зачем ты дал мне эти способности? Я устал… я хочу жить, как обычный человек…»

– Эй, гринго, стой, – внезапно раздался за спиной резкий мужской голос.

Мессинг резко остановился и стал медленно поворачиваться.

– Стой как стоишь, или башку продырявлю. Руки подними! – приказал голос. – Педро, посмотри, есть ли у него деньги. Подними руки, гринго, кому сказал?

Мессинг медленно поднял руки. Сзади послышались шаги. Подошел худенький паренек в черной куртке и широких штанах, в сандалиях на босу ногу. Стал неловко шарить в карманах пальто Мессинга.

– Здесь ничего нет, – сказал Мессинг. – Я лучше сам тебе отдам.

– Давай, – сказал паренек.

Мессинг повернулся к нему – на него смотрели большие черные, блестевшие от страха глаза. Мессинг улыбнулся ему и полез во внутренний карман.

Второй парень, постарше, стоял в пяти шагах от них, держа в вытянутых руках пистолет, наведенный на Мессинга.

– Возьми, – он достал тонкую пачку ассигнаций и протянул ее пареньку.

Тот неуверенно взял ее и, глядя в улыбающееся лицо Мессинга, тоже улыбнулся.

И в это время в глубине аллеи затопотали торопливые шаги и громкий грубый голос прокричал:

– А ну, брось пушку, сукин сын! Пристрелю!

Парень резко обернулся и хотел выстрелить, но другой выстрел опередил его. Стрелял высокий грузный полицейский, бежавший по аллее. Следом за полицейским в расстегнутом пальто мчался растрепанный Цельмейстер.

Пуля ударила парня в грудь, отбросив назад. Он упал плашмя и раскинув руки. Второй паренек, державший в руке деньги, вскрикнул пронзительно и бросился бежать по аллее, и через секунду грохнул второй выстрел. Бежавший паренек вновь вскрикнул и упал ничком, вытянув вперед руки.

– Ты живой!? О Господи, как я напугался! Я же сказал тебе, черт бы тебя побрал! Куда ты поперся на ночь глядя?!

– Зачем он стрелял? – тихо спросил Мессинг. – Зачем он их убил… ведь совсем дети…

– Я посмотрел бы на тебя, если б они тебя застрелили! Другой бы спасибо сказал, а этот гнусный тип еще возмущается! – обиженно проговорил Цельмейстер.

Полицейский в это время осматривал убитых. Подошел к младшему, наклонился, разглядывая его, перевернул на спину. Подошел и Мессинг, молча посмотрел на лежащего на мокрой земле паренька. Сыпал дождь, и капли стекали по неподвижному смуглому лицу.

Полицейский выдернул из руки паренька ассигнации, разогнулся:

– Ваши? Возьмите. – Он протянул Мессингу деньги.

– Да не нужны они мне! Зачем вы его убили?! – почти выкрикнул Мессинг и быстро пошел по аллее.

– Возьмите их себе, – сказал Цельмейстер.

– Благодарю вас, сеньор. – Деньги мгновенно исчезли в широкой лапе полицейского.

– Вот моя визитка. Если понадоблюсь для свидетельских показаний, вызывайте.

– Благодарю вас, сеньор. Если понадобитесь, вызовем, – улыбнулся полицейский. – Вас проводить?

– Обязательно. Этот парк полон бандитов, – ответил Цельмейстер. – И не упускайте моего друга из вида.

И они заторопились по аллее в ту сторону, куда ушел Мессинг…

Измочаленный, в промокшем пальто и шляпе, с которой стекала вода, Цельмейстер вошел в номер Мессинга, включил свет в прихожей и посмотрел на вешалку – пальто и шляпа Вольфа висели на месте. Он открыл дверь и вошел в гостиную, тоже включил свет: все в порядке, на столе фрукты в вазе, бутылки с вином, чистые бокалы… Цельмейстер огляделся и пошел в следующую комнату – кабинет, снова огляделся и вошел в спальню.

На кровати, одетый, лежал Мессинг и смотрел в потолок.

– Черт бы тебя побрал, – сказал устало Цельмейстер. – Мы с полицейским весь парк обшарили – как сквозь землю провалился… Разве так можно, Вольф? Мне было плохо с сердцем…

– Питер, я хочу домой, – сказал Мессинг, глядя в потолок.

– Ну и что? Думаешь, я не хочу? – сказал Цельмейстер. – Но между «хочу» и «возможно» бездонная пропасть, Вольф. У нас контракты на два года вперед. Расписан каждый месяц, тебя ждут люди… билеты продаются за два месяца до твоего выступления…

– Я хочу домой, – повторил Мессинг. – Я хочу увидеть мать… отца…

– Сделай над собой усилие, и ты их увидишь в своем воображении.

– Я хочу увидеть их наяву, Питер. Я хочу увидеть Париж… Вену.. Варшаву…

– Ничем не могу помочь, драгоценный ты мой Вольф, – развел руками Цельмейстер и снял мокрую шляпу, с полей которой стекала вода.

– Завтра же ты заявишь о расторжении всех контрактов. Три месяца я отработаю – и ни дня больше.

– Мы разоримся, Вольф. У нас не будет денег даже на дорогу в Европу.

– На дорогу заработаем. Завтра ты заявишь о расторжении всех контрактов. Или я сам это сделаю.

Цельмеистер молчал. Он как-то вдруг постарел сразу, сгорбился, и вид у него, в мокром пальто, сбившемся на сторону галстуке и мятой рубашке, был жалкий.

– Ну, что ж, может быть, ты и прав… – проговорил он после долгой паузы. – Вообще-то давно пора домой… мотаемся, как летучие голландцы. А в Париже сейчас весна… жареные каштаны… Монмартр… На площади Согласия проституток полно… и на Елисейских… И в Берлине тоже хорошо. Правда, там этот сумасшедший Гитлер, но все равно… Как думаешь, Вольф, ведь там тебя не забыли и мы сможем заключить новые контракты? Или ты не хочешь больше выступать?

– Не хочу, но буду… – ответил Мессинг, все так же глядя в потолок.

– Вот это хорошо, – мгновенно просиял Цельмеистер. – Я всегда знал, что ты настоящий друг. Я завтра же дам телеграммы в Париж и Берлин! И в Варшаву! У меня там знакомые импресарио. Я запрошу у них возможность гастролей… Наверное, ты прав, Вольф, мне тоже до чертиков надоела эта цыганская жизнь! Давай-ка выпьем по этому поводу! Я сейчас Леву позову, – Цельмеистер быстро вышел из спальни, прошел в кабинет, стянув с себя на ходу мокрое пальто, швырнул его на диван, вышел в гостиную и, схватив телефонную трубку, проговорил по-испански:

– Сеньорита! Соедините меня с тридцать шестым номером. Благодарю вас… Лева, ты спишь? Ну конечно, спишь, подлец. Напяливай штаны и рубаху и быстро в апартаменты Вольфа. Зачем? Я тебе тут скажу. Сейчас сказать? Лева, мы едем домой! В Европу! В Париж, Лева! В Берлин, Лева! В Вену! Нет, не сошел с ума. Это Мессинг сошел с ума… Сейчас увидишь. Приходи быстро, а то я один все вино выпью!