Волшебник и узурпатор - Кристофер Сташеф

— Вот видите, — обрадовался старик. — Я же вам сказал, что совсем не мудр. — Он обратился к людям, которые с нетерпением ждали его:

— Что беспокоит вас, друзья мои? — Он указал на еще нестарую женщину. — Беспокойство твоего сердца велико. Что тому причиной?

— Я... я не хочу говорить об этом в присутствии посторонних, о мудрейший! — нерешительно ответила она.

— Тогда зайдем со мной хижину — ее стены крепки, и если мы будем говорить тихо, нас никто не подслушает.

Старик пригласил ее войти. Женщина стыдливо посмотрела на остальных и последовала за стариком.

Гар и Алеа неловко переминались с ноги на ногу, посматривая на других.

— Как он узнал, кто больше всех нуждается в помощи? — наконец решила нарушить молчание Алеа.

— Это часть его мудрости, — с улыбкой ответила деревенская женщина. — На то он и мудрец.

Разговор оборвался, через некоторое время остальные люди начали тихо переговариваться между собой.

Алеа нахмурилась и толкнула Гара.

— Видишь вон те мешки и кувшины?

Гар посмотрел и кивнул.

— Ему принесли подношения.

— Это надо обдумать, — медленно произнесла Алеа.

— Вот уж точно, — согласился Гар. — Но, как бы то ни было, мудрец предоставил нам такое необычное укрытие, что генералу Малахи и в голову не взбредет искать нас здесь.

Через некоторое время женщина вышла; вид у нее был потрясенный, но все же она успокоилась.

— Благодарю, о мудрейший, — повернулась она к старику и собралась было поклониться ему, но передумала и выпрямилась.

— И я благодарю тебя за то, что поделилась со мной частичкой своей жизни, — улыбаясь, ответил старик. — Теперь ты можешь идти по жизни с открытым разумом и открытым сердцем, не переставая черпать мудрость из окружающего мира.

Со слезами на глазах женщина кивнула и поспешила прочь.

Старик изучающе посмотрел на своих просителей, выбрал одного мужчину и спросил:

— Что беспокоит тебя?

— Женщина, которую я любил, умерла от болезни, — ответил тот, в глазах его блеснули слезы. — Так зачем мне теперь жить?

— Понятно, — мягко произнес старик. — Это действительно несчастье. — Он сел, скрестив ноги. — Давай-ка сядем поудобнее, поскольку это потребует долгой беседы. Скажите мне, друзья, почему, прежде чем влюбиться, вы так радуетесь жизни?

Люди с удивлением переглянулись, затем повернулись к мудрецу и медленно сели.

— Наверное, я жил надеждой найти любовь, о мудрейший, — ответил овдовевший мужчина.

— Только надеждой? — переспросил старик. — Разве в те дни тебя больше ничего не радовало?

— Вкусная еда, — медленно сказал кто-то.

— Праздники, — подхватил другой.

— Друзья, — произнес третий.

Так продолжалось и продолжалось, а когда ночью люди раскатали одеяла и легли спать, никто из них не мог сказать, что, собственно, мудрец объяснил им, однако все заснули, довольные его ответами.

— Он мастер иллюзий, — подумал Гар.

— Разве это не то же самое, что сказать — он знает, как, жить? — мысленно ответила Алеа и заснула.

Гар и Алеа позавтракали с остальными просителями, а затем отправились вместе с ними вниз по склону горы. Они старались говорить друг с другом как можно тише.

— Значит, народ направляют на путь истинный не только жрецы и жрицы, — решил Гар.

Алеа поняла, к чему он клонит.

— Это не правительство! Направлять народ и управлять им — совершенно разные вещи.

— Да, — согласился Гар. — Разница действительно велика. Одно дело, когда тебя подгоняют, хотя самому тебе, может, туда и не хочется, и совсем другое — следовать за кем-то, потому-то ты тоже стремишься туда, куда и он.

— Главное — чтобы у человека был выбор, — с пылом добавила Алеа.

— Верно, потому что если каждый сделает для себя, выбор жить в гармонии с остальными людьми, то результат будет точно такой же, как если бы имелось правительство.

— Такой же самый результат, хотя причина совершенно иная! — воскликнула Алеа.

— Точно, — согласился Гар. — Ты совершенно права. Разве не в этом суть правительства? Одного не могу понять: почему жрецы так резко против него настроены. И если здесь немало мудрецов, подобных этому, они наверняка составляют жречеству немалую конкуренцию в деле воспитания человеческих душ.

Алеа нахмурилась, подыскивая слова несогласия.

— Но ведь он и слова не произнес о религии.

— И вновь ты права, — признал Гар, — и тем не менее не одни жрецы выступают здесь в роли пастырей. Кстати, осмелюсь заметить, — и думаю, они на меня не обидятся, — но здешние жрецы уж очень своеобразные — прежде я таких никогда не встречал.

Неожиданно Алеа напряглась.

— Солдаты!

Гар поднял голову, глядя в пространство, и кивнул.

— Еще один патруль. Но, к счастью, их головы до сих пор заняты мыслями о полоумном великане и его сестре. Так что вряд ли они обратят внимание на престарелого коробейника и его дочь.

Алеа выпрямилась во весь рост, прислушиваясь к мыслям солдат. Взгляд ее был темнее тучи.

— Им известно, что мы прячемся в горах, но у них нет желания карабкаться вверх.

— За что я их совсем не виню, — пошутил Гар. — Думаю, им есть смысл пощадить лошадей. Бедные животные созданы не для этого!

— Но они загнали нас в западню! — с жаром воскликнула Алеа. — И если мы не спустимся, то рано или поздно солдаты отправятся за нами!

— Значит, ты предлагаешь, чтобы мы сейчас же спустились вниз? — усмехнулся Гар.

— Но как? — В голосе девушки звучал неподдельный ужас. — Мы что, просто пройдем мимо них прогулочным шагом?

— Разумеется, нет, — успокоил ее Гар. — Думаю, нам следует сойти с дороги.

И он нырнул в придорожные заросли.

Алеа вздохнула и покорно направилась следом.

Глава 11

— Нет, ты уж будь добр, объясни мне, как мы с тобой спустимся вниз! — потребовала Алеа ответа, догнав своего спутника.

— А как, по-твоему, спускаются с гор олени? — ответил Гар вопросом на вопрос.

— Сразу видно, что ты наслушался разглагольствований мудреца, — с издевкой бросила Алеа.

— Было бы неразумно пренебречь добрым советом, — спокойно парировал Гар, — независимо от того, чей он.

На вид он был преисполнен уверенности в себе. Алеа почувствовала, что ее так и подмывает отпустить в адрес своего спутника очередную шпильку.

— А с чего ты взял, что совет действительно добрый?

— Ну, — Гар на минуту задумался, — добрый совет — это тот, что ты и сам бы с радостью дал человеку.

— Даже если слышишь его от дурака? — съязвила Алеа.

— Что ж, и мне случалось делать в жизни ошибки. А кто их не делал? — признал Гар.

— Например, вздумал искать правительство там, где его отродясь не бывало?