Повседневная жизнь Соединенных Штатов в эпоху процветания и «сухого закона» - Андре Каспи

Помимо рекламы читателю предлагался, в зависимости от типа газеты, довольно скудный выбор статей. В центре газеты — редакционная статья, отражающая позицию редактора по отношению к локальным событиям, часто событиям национального масштаба и очень редко международным проблемам. Обычно, открывая газету, не начинали с чтения этой страницы, а иногда и вовсе ее не читали. Франклин Рузвельт говорил в шутку, что он не обращает никакого внимания на редакционные статьи (обычно враждебные его собственным политическим убеждениям) и ограничивается изучением первой страницы с крупными заголовками статей.

В Мидлтауне Линды подвели интересный итог в 1923 году. Только треть газеты не содержала рекламы, причем 18 процентов занимали государственные дела, 16 процентов — спорт, 10 процентов — проблемы экономики, 10 процентов — влиятельные лица города, 8 процентов — полицейские и судебные новости, 6 процентов — социальные проблемы. К этому следует прибавить рубрики, посвященные проблемам здоровья, религии, так называемым женским вопросам, программам радио, положению в сельском хозяйстве, поэзии и — обязательно комиксы. При ознакомлении с этими результатами невольно возникает вопрос: чьим интересам служила такая газета? Объем информации был намного меньше, чем рекламы. Тогда не служила ли первая алиби для публикации рекламы?

В сущности, следует различать три основных направления в газете. Политические новости составляли значительный резерв. Совершенствование коммуникаций как внутри Соединенных Штатов, так и одного континента с другим, предоставляло такое разнообразие новостей, каких еще никогда не удавалось получать. Совсем несложно было узнать, что происходило в Вашингтоне, Париже, Лондоне, даже если отдельным регионам планеты, считавшимся менее значительными, уделялось мало внимания. Тем не менее анализ 1927 года показал, что обычная газета посвящала только 5 процентов новостей событиям за рубежом. Associated Press подтверждает это, так как в 1929 году из 2,5 миллиона слов, переданных ею, 95 процентов касались событий в Соединенных Штатах, причем городские новости или новости штата вызывали намного больший интерес, чем новости всей страны. Американские читатели, несмотря ни на что, мало ими интересовались и не стремились узнать как можно больше о событиях в мире, в том числе и по вине журналистов.

Второе поле активности — это специализированные разделы. Например, кроссворды, появившиеся перед войной, стали необычайно популярны в двадцатые годы. Одновременно увеличилась продажа словарей. Железнодорожные компании стали снабжать пассажиров кроссвордами. Один из пассажиров сообщил, что по дороге из Нью-Йорка в Бостон три пассажира из пяти стремились закончить свой кроссворд, а в вагоне-ресторане официант, обслуживая пассажиров, одновременно пытался отгадать слово из пяти букв, означающее «вызывает страх». Рассказывали также о мужчине, которого арестовали за то, что он отказывался покинуть стол в ресторане и в течение четырех часов безуспешно пытался найти значение одного определения.

Естественно, подобное увлечение — не только удачная находка для газет; оно было подхвачено предприимчивыми издателями, решившими публиковать кроссворды отдельными выпусками. Так началась блестящая карьера Издательского дома Саймона и Шустера. Когда же мода на кроссворды прошла, игра в вопросы и ответы, в свою очередь, стала очень популярной. Большой интерес вызывали также спортивные рубрики, особенно бейсбольные матчи или бокс. Советы женщинам, даваемые журналисткой Дороти Дике и ей подобными, а также религиозные дебаты тоже читались с живым интересом.

Третье направление — это крупные репортажи, посвященные социальным, политическим проблемам или различным, не столь важным, событиям. Например, приключениям Флойда Коллинса. Этот молодой человек из Кентукки решил исследовать грот, причем не из научного интереса, а для того чтобы открыть новое живописное место, которое привлекло бы большое количество туристов и принесло бы доход. К сожалению, Коллинса преследовала неудача. В узком проходе на глубине 40 метров произошел обвал, и его нога оказалась заблокирована огромным камнем. Обеспокоенные друзья безуспешно пытались найти способ вытащить его оттуда. Об этом стало известно журналисту газеты Louisville Courier-Journal. Невысокого роста, очень ловкий и предприимчивый, он проник в грот и взял интервью у Коллинса. Миссия завершилась. Его статьи понравились читателям Кентукки. Владелец газеты требовал новых. Другие журналисты из Кентукки и иных штатов тоже поспешили на место событий. Дело приобретало национальную окраску. Сюда же прибывало множество любопытных, они разбивали палатки недалеко от входа в грот, а национальная гвардия устанавливала ограждение из колючей проволоки и следила за порядком. В течение этого времени несчастный Коллинс боролся со смертью. Спасателям никак не удавалось освободить его из каменного плена. А все редакторы газет требовали по телефону новые «статьи», которые помещали на первой странице. На восемнадцатый день Коллинс умер. New York Times поместила огромный заголовок, не считаясь с чувствительностью читателей: «Флойд Коллинс обнаружен мертвым в гроте на восемнадцатый день; смерть наступила, по меньшей мере, за двадцать четыре часа до этого; ногу придется ампутировать, чтобы извлечь тело». Месяц спустя произошел обвал в шахте, повлекший смерть пятидесяти трех шахтеров. Все газеты обсуждали эту катастрофу, как и любой другой несчастный случай в шахтах (Allen. Only Yesterday. P. 193–194).

Полицейские расследования и судебные процессы также служили пищей для «статей». Преступления и скандалы — два «соска», питающие журнализм, падкий на сенсации… В Нью-Джерси произошло двойное убийство — пастора, преподобного Эдварда У. Холла, и члена церковного хора, Элеоноры Р. Миллс. Следствие не обнаружило преступников. Четыре года спустя журналисты решили провести собственное расследование — с единственной целью: увеличить тираж газеты. Первый результат — арест жены Холла и ее двух братьев. Все газеты теперь участвовали в освещении событий. Начался процесс. Проводится опрос свидетелей, в том числе истеричной женщины, по-видимому, смертельно больной, которую уносят на носилках. Обвиняемые отстаивают свою невиновность. В общем, прекрасный спектакль. В конце концов дело прекратилось. Но в течение первых одиннадцати дней процесса пять миллионов слов поступило в редакции газет. Телеграф, установленный недалеко от суда, стал местом чрезвычайной важности. Билли Сандей (знаменитый предсказатель), муж жертвы, представители власти, эксперты в области психологии — все они писали почти каждый день свои «статьи».

Другие примеры иллюстрируют доминирующие тенденции прессы. Нужно быть достаточно наивным, чтобы удивиться тому, что произошло 22 августа 1926 года. В этот день умер бывший президент Гарвардского университета. Огромная потеря для университетского мира и для каждого, кто связан с педагогикой! В тот же день умирает также Рудольфо Валентино. Газеты сообщают об этих печальных событиях. Однако, наряду с каждой полосой, посвященной памяти выдающегося ученого, целая страница отводится актеру. Разве не скандальная диспропорция? Несомненно. А журналисты отвечают, что они дают своим читателям то, чего они требуют. И читатели могли бы заметить, что новость — это, в конце концов, то, что главный редактор классифицирует как новость.

Неоспоримо, что газеты зачастую преувеличивали событие, если не изобретали его. Подвиг Линдберга в мае 1927 года — выдающийся, хотя уже не впервые самолет пересекает Атлантику, а сам Линдберг вовсе не стремился себя рекламировать. Но журналисты придают событию небывалые размеры; пилота называют «Lucky Lindy» («Счастливчик Линди») или «безумный волан». Его полет описывается подробно, час за часом. Каждый пройденный этап сопровождается подробнейшими комментариями. Журналисты манипулируют толпой. На стадионе в Нью-Йорке матч по боксу был прерван, и 40 тысяч зрителей, по призыву диктора, поднимаются, чтобы помолиться за Линдберга. Когда полет завершился, Washington Star продает 16 тысяч дополнительных экземпляров, Saint-Louis Dispatch — на 40 тысяч больше обычного, a New York Evening World — 114 тысяч дополнительных экземпляров. Линдберг, возвращающийся в США на американском крейсере, — уже полубог. Когда он прибывает в Нью-Йорк, метаморфоза завершается. Воскресный выпуск Evening World посвящает ему сотню полос с текстом и многочисленными фотографиями.

Американский читатель тем не менее имел возможность читать волнующие репортажи о сюжетах, отличных от скандалов, преступлений и сексуальных извращений. Речь идет о серьезных расследованиях важных событий в жизни страны. Memphis Commercial Appeal публикует в 1923 году серию статей о Ку-клукс-клане; Boston Post в 1921-м — о коррупционерах. Практика исправительных учреждений стала также объектом серьезного анализа. В 1923 году умер заключенный в тюрьме Флориды от побоев. Местный прокурор обращается к прессе с просьбой помочь в расследовании. New York World отправляет туда репортера, который публикует свои репортажи и в других газетах. Выясняется, что заключенных во Флориде использовали как наемных рабочих и что один из хозяев повинен в смерти осужденного. Последовала незамедлительная реакция: судье и шерифу, контролирующим эту тюрьму, пришлось подать в отставку, а патрон, виновный в смерти заключенного, предстал перед судом. Следует также упомянуть расследования: New York Times, посвященное проблеме нищеты, New York Tribune — малообеспеченным детям, не имеющим возможности отдыхать во время каникул, Chicago Tribune — несчастным случаям и преступлениям, Kansac City Star и Dallas Morning News — проблемам благоустройства городов, Milwaukee Yournal, Minneapolis Tribune и Atlanta Constition — улучшению качества дорог.