Поход скорпионов - Евгений Лобачев

Через секунду я увидел его. На той стороне из тени появились шлем, плечи, спина… Я замахнулся, целя в незащищенную шею…

– Только попробуй! – рявкнул он, повернувшись ко мне. Даже сквозь рев воды я разобрал каждое слово. Даже за тысячу парасангов я узнал бы это лицо…

Камень выпал из руки, звук удара потонул в грохоте потока.

– Гиеагр? – прохрипел я.

– Нет – говорящая улитка. – Зубы моего друга сверкнули в широкой улыбке. – Скорей перебирайся на эту сторону и догоняй меня. Я должен настигнуть их у ворот, иначе все пойдет насмарку. Вперед!

Он стегнул коня и устремился вниз по гряде, вслед за удирающими арзакенцами. Волна почти истощила свою мощь, лишь оглушающий рев метался между стенами ущелья.

Гиеагр… Какое-то время я простоял, не трогаясь с места, ошеломленный, счастливый, сбитый с толку, оглушенный отчаянным стуком собственного сердца. Потом, схватив кобылу под уздцы, бросился вниз по склону. По моим щекам катились теплые ручейки слез.

Глава 7

Помню, однажды на занятия по математике Мирдгран принес маленький бочонок. Наше недоумение он развеял быстро. «Посмотрите сверху» – круг, «посмотрите сбоку» – квадрат… По-моему, со многими повествованиями происходит то же самое. Я ведь слышал о тех событиях у Арзакены. От стрельцов. И их рассказ был похож на то, что я только что прочитал, так же, как круг на квадрат. Наверное, на любую историю надо смотреть хотя бы с двух сторон.

Среди колдунов (а также волшебников, магов, чародеев, волхвов и прочая, прочая, прочая – как бы они себя ни именовали) умных людей найти не сложно. Я даже полагаю, что их большинство. Дело совсем не в том, что дурак не сможет постичь магию, – сможет, ничего этому не препятствует. Просто глупые колдуны долго не живут. Кто-то погибает в схватке с более умным коллегой, но гораздо чаще губят себя сами. Оборотная сторона мира очень притягательна, она многое обещает и действительно многое может дать… но зачастую колдун берет больше, чем в силах унести. Естественным образом выживают те, кому хватает ума погружаться туда постепенно, медленно, словно осторожный купальщик в слишком холодную воду.

Есть, вероятно, среди колдунов и порядочные люди. Их намного меньше – чересчур велик соблазн дурить простым людям голову, вытягивая из них заветные дзанги, – но они, я почти уверен, есть. Я, например, слышал рассказы о четырех вполне честных магах, и даже если людская молва, как обычно, на три четверти лжива, где-то должен жить хоть один порядочный колдун. Может, мне когда-нибудь повезет и я встречусь с ним лично.

Но не ищите среди тех, кто посвятил свою жизнь изучению магии, людей приятных и легких в общении. О таких даже сказки не рассказывают. Мирдгран – да позволит старику Скорпион еще много лет сохранять здравый рассудок – рассказывал в свое время, что единожды заглянувший в изнанку мира никогда не станет прежним. Он всегда будет глядеть на обычного человека свысока, будь тот хоть знатный вельможа, хоть сам Сын Скорпиона. Колдун, по его собственному глубокому убеждению, занимает промежуточное положение между простыми смертными и богами. И чем сильнее колдун, тем ближе он мнит себя к бессмертным богам, тем выше поднимается в собственных глазах и тем мельче кажутся ему обычные люди. Так что любой, даже самый честный и умный колдун просто не может не быть заносчивым, высокомерным и крайне неприятным типом.

А теперь представьте себе мага, которого его же коллеги на дух не переносят за отвратительный характер. Несложно догадаться, что я говорю о Тарантуле.

Сомнительным удовольствием быть лично знакомым с Тарантулом я обязан своей профессии. Два года назад он подсел ко мне за столик в «Веселой таверне» и предложил дело. Вытащить амфору какого-то «необыкновенно редкого вина» из погреба одного типа. Изменить своему правилу не работать в столице меня сподвигли два важных обстоятельства. Первым была сотня дзангов, предложенная за работу. А вторым – вторая сотня, добавленная после моего отказа.

Если бы я тогда знал, кто сидит передо мной, я, наверное, не согласился бы и за тысячу. Но то, что этот хлипкий старикашка с длинным носом и редкой грязной бороденкой – колдун по прозвищу Тарантул, я узнал, уже когда мы ударили по рукам. Откажись я от дела после получения задатка, и моей репутации конец во всех двенадцати Землях.

И еще позже я узнал, что в амфоре было вовсе не вино и что законный хозяин амфоры – родной брат Тарантула.

С тех пор жизнь моя протекала счастливо. Приходилось и голодать, и ночевать под открытым небом, и ходить на волосок от смерти, но Тарантула я больше не видел, за что не забывал возносить хвалу Скорпиону, поминая добрым словом и остальных одиннадцать богов. И вот я стою перед его домом, который нормальные люди обходят за дюжину дюжин шагов, и стучу в давно не крашенную дверь.

Мне себя-то пришлось уговаривать решиться-таки на этот безумный поступок, что уж говорить об Эписанфе… Когда я был вынужден рассказать о цели этого визита, варвар добрых пять минут молчал. Потом сказал, что прямо сейчас возвращается домой в Андронию и навсегда забудет про Змееносца, Проклятые Земли и Зеркало богов.

Я самым любезным тоном выразил некоторые сомнения в его шансах добраться до дома живым.

Эписанф был непреклонен и решительно был готов рискнуть.

Мне пришлось сделать маленькое уточнение.

– Речь не идет о том, чтобы добраться до Андронии, – мягко сказал я. – Задача выбраться живым из этой комнаты! – Вот что должно волновать Эписанфа, откажись он от моего предложения.

Я заметил, что это предостережение несколько отрезвило варвара, как бы он ни пытался скрыть свои чувства. Видимо, вспомнив, что мы с Глазом вовсе не невинные агнцы, и несколько раз судорожно сглотнув, Эписанф взял себя в руки и насколько мог твердо заявил, что вынужден предпочесть все же этот вариант, поскольку его смерть будет принадлежать ему и никому иному.

Но я уже почувствовал слабину и понял, что где-то глубоко внутри варвар сломлен. Так что еще каких-то полчаса уговоров, обещаний, лести и угроз – и вот мы перед домом Тарантула. Последним моим доводом, так сказать, финальным штрихом было обещание оглушить варвара и доставить к колдуну в бесчувственном состоянии.

Стучать пришлось долго. Но как только я начал испытывать подспудное трусливое облегчение оттого, что мой план не удался, дверь все-таки отворилась. Передо мной в грязном балахоне стоял Тарантул, выглядевший таким же омерзительным, каким он был в моих воспоминаниях.

Колдун что-то лениво пережевывал и глядел сквозь нас пустым взглядом своих красных глаз. Огромным усилием воли мне удалось нацепить на лицо нечто вроде доброжелательной улыбки.

– Здравствуй, Тарантул, – в полном соответствии с правилами хорошего тона сказал я.

Ответом мне послужило лишь довольно громкое чавканье. Однако я пришел сюда не для того, чтобы смутиться холодным приемом.

– Я – Бурдюк, помнишь меня?

– Мне ничего от тебя не нужно, вор. – Тарантул, наконец прожевав, процедил эти слова сквозь зубы. И сделал попытку закрыть дверь перед моим носом.

У него вполне мог пройти этот фокус, если бы я не был к нему готов. Не делая резких движений – они вообще вредны для здоровья при общении с колдунами – я мягко протолкнул животом Тарантула внутрь его хибары. Не глядя втянул оцепеневшего Эписанфа за собой и прикрыл дверь. Все, можно считать себя в гостях.

Жилище колдуна не спутаешь ни с каким другим. Возможно, этот тезис выглядит в моих устах не слишком убедительно – ведь Тарантул единственный колдун, которого я баловал своим посещением. Зато по долгу своей профессии я наносил визиты стольким разным людям, что вполне вправе считать себя экспертом в этом вопросе. Даже если я не знаю заранее, кто тот человек, готовый поделиться со мной толикой своего имущества, одного взгляда на внутреннее убранство его дома обычно бывает достаточно. Далеко не всегда на это указывают какие-либо четкие приметы вроде обилия свитков ученого мужа или – не приведи Скорпион – шлем стражника. Все равно дом впитывает в себя частичку души своего хозяина, и тут уже необходима не острая наблюдательность, а нюх, чутье, интуиция…

Но в доме Тарантула достаточно было просто не зажмуриваться. В глаза буквально бросались стены, сверху донизу исписанные таинственными знаками, отвратительного вида маски под потолком и обилие самого разнообразного размера амфор и кувшинов, о содержимом которых думать мне не хотелось. Возможно, где-то среди них есть и та, что добыл я…

Кстати, пора завязать непринужденную беседу.

– Пару лет назад я оказал тебе услугу, Тарантул.

– Я заплатил за эту работу гораздо больше, чем она стоила. – Слова не были приятными, но они, по крайней мере, подтверждали, что колдун меня помнит.

– Не больше той суммы, о которой мы договаривались, – сказал я.

– В нашем договоре не было сказано, что ты отольешь часть зелья себе, – выплюнул Тарантул.