Берсерк 4 - Александр Гаврилов

и там, есть и Пушкин, и Толстой, и Чехов с Гоголем и Лермонтовым, и те книги, которые они написали в том мире, есть и тут, и даже больше. Пушкин, например, в этом мире не погиб на дуэли с Дантесом, которая и здесь состоялась, но он был лишь ранен, а потому написал гораздо больше книг, чем в том мире. Единственное, тут не было восстания Пугачёва, а потому Капитанскую дочку он не написал.

Война с Наполеоном была и в этом мире, и поэтому её влияние на русскую литературу осталось прежним. Плюс, наличие магии, конечно, тоже довольно сильно сказалось на творчестве. Ну, да ладно. Прорвёмся.

Ещё пару минут поразмышляв, я остановил свой выбор на Гоголе, а темой сделал фантастические и реалистические начала в его творчестве, решив противопоставить Вечера на хуторе близ Диканьки с Мёртвыми душами. Очень забавным мне показался тот факт, что самое его сказочное произведение носит столь не сказочное название, в отличие от Мёртвых душ, которые, судя по названию, должны были быть чуть ли не мистикой, а по факту там от фантастики, магии и мистики не было вообще ничего. Сплошной реализм.

Я до того увлёкся обдумыванием своей идеи, что на автомате придвинул к себе листки бумаги, и начал поспешно записывать свои мысли, погрузившись в процесс с головой, не обращая внимания ни на что вокруг, и даже мысли о предсказании той первоклашки отошли куда-то в сторону…

***

– …таким образом, в романе Достоевского поднимаются важные философские и социальные вопросы. Автор исследует природу добра и зла, справедливости и милосердия, а также роль индивидуума в обществе. Он показывает, как идеи и теории могут привести человека к преступлению и как важно сохранять человечность даже в самых сложных обстоятельствах, – закончил чтение своего сочинения Демидов, мы все ему дружно похлопали, и девчонки стали закидывать его вопросами, почему-то в основном сосредоточившись на обсуждении судьбы Сонечки Мармеладовой, глубоко наплевав на самого Раскольникова.

Серёга остался верен себе, и даже тут ухитрился выбрать роман с примесью детектива. Меня же больше всего впечатлило то, что тут старуха процентщица была убита не топором, а магией, воздушным лезвием. Невольно возникал вопрос, почему она не оказалась под защитой различных артефактов, раз уж имеет дело с деньгами, но автор не дал на него ответа в своём произведении.

– Михаил, твоя очередь, – вырвал меня из раздумий голос Ани, я прокашлялся, и начал читать своё сочинение, под внимательными взглядами всех членов клуба.

Все уже отчитались, я был последний, и я всей кожей ощущал нетерпение, которое излучали все присутствующие, явно мечтая поскорее уже свалить отсюда домой, и я не мог их за это осуждать.

Пожалуй, только от главы не веяло чем-то таким, она скорее почему-то переживала за меня и ожидала от меня какого-то подвоха, и явно выдохнула с облегчением, когда я закончил.

– Спасибо, Михаил, просто восхитительно! – поблагодарила она меня, когда я закончил, – Ярко, образно, живым языком, да ещё на такую интересную тему. Просто замечательно! У меня нет к тебе вопросов. Девочки? – вопросительно глянула она на подруг, проигнорировав Демидова.

Девчонки переглянулись, но промолчали. Явно тоже устали уже, да и вряд ли им было интересно обсуждать то, где нет ни любовной драмы, ни чего-нибудь драматического. Этого они вдоволь на обсуждались на своих выступлениях. Катя взялась за Анну Каренину, пытаясь всеми силами оправдать её страшный поступок, а девушки с ней не соглашались. Юля решила раскрыть нам образ Наташи Ростовой в «Войне и мир», ну, а сама глава прошлась по Уильяму нашему Шекспиру и его Гамлету.

– Отлично! Вопросов нет, – резюмировала Аня, – Тогда на этом закончим на сегодня. Работы ваши я забираю, а вам будет домашнее задание.

Мы опять дружно простонали. И без того домашки полно назадавали, и тут ещё…

– Не переживайте, это не на завтра, – тут же поспешила успокоить она нас, – У вас две недели будет на него. За эти две недели вам нужно написать рассказ. Небольшой, на три – четыре листа. Жанр – любой, на ваше усмотрение. Также каждый из вас прочтёт нам свой рассказ, и мы его обсудим. Подобное мы будем практиковать каждый месяц, а в конце учебного года из лучших работ будет напечатан сборник рассказов за счёт школы.

– Это всё здорово, конечно, но раньше же такого не было, Ань, – удивленно произнесла Юля, – В честь чего такие новшества?

– В честь того, что наш клуб вдруг пополнился новыми членами, – вздохнула та, – Директор решила, что это никуда не годится, что столько учеников будут просто сидеть и читать книги, и такими темпами скоро все ученики сюда сбегут, а потому и было принято такое решение, что мы должны писать сочинения, рассказы, отчёты, издавать сборник… Ещё и стенгазету на нас навесить хотят. Клуб журналистики в прошлый раз очень плохо её сделал, и сейчас решается вопрос, не передать ли её нам. Я сопротивляюсь изо всех сил, но от меня мало что зависит.

– Ничего, нам, думаю, не сложно будет сделать её ещё хуже, чем у журналистов, и тогда у нас её отберут, – попытался подбодрить её я.

– Да вот ещё! – аж подпрыгнула она, – Если нам её всё же доверят, то мы просто обязаны будем сделать её достойно! Я не потерплю халтуры, ясно?

– А разве не логичнее было бы отдать её клубу художников? – подала голос Настя, – Всё-таки стенгазета – это больше про рисунки, чем про текст. Ну, или объединить нас. С них рисунки, с нас – текст.

– Такой вариант тоже рассматривается, – кивнула ей глава, – В общем, подождём.

– Кстати, – осенило тут меня, – А ведь стенгазета – это же отличный вариант для нашего дисциплинарного комитета по воспитанию провинившихся! Можно будет на особо отличившихся учеников карикатуры делать и фельетоны писать! Думаю, после того, как над ними вся школа посмеётся, им не захочется больше хулиганить.

– Отличная идея, Миша, – с уважением глянула на меня Аня, – Если газету всё же повесят на нас, обязательно возьмём её на вооружение. Ну, а сейчас я вас больше не задерживаю. Всем пока, до завтра!

***

Домой я возвращался, когда на улице уже давно стемнело, и было часов семь вечера. Несмотря на усталость, мы с Настей и Демидовым всё же решили выбраться в кафе, и символически отметить начало нашей деятельности в комитете чашечкой кофе.

На самом деле, мне хотелось подольше побыть с Настей и получше её узнать, и я очень надеялся, что Серёга свалит, сославшись на какие-нибудь неотложные дела, но он вдруг с энтузиазмом согласился, и я понял, что в следующий раз надо будет предварительно намекнуть ему, что он будет лишним. Впрочем, сам виноват, и должен был раньше предусмотреть это.

Но даже это не помешало нам неплохо провести время, вспоминая самые смешные случаи из сегодняшних дежурств. Мы просидели часа два, а дальше пришлось разбегаться, так как завтра тоже надо было идти в школу, а ещё нужно было успеть уроки сделать.

Я бы предпочёл забить на уроки, и проводить Настю до дома, но её, как и Демидова, ждала машина с шофёром, и только я был безлошадным и добирался общественным транспортом везде.

Серёга, конечно, предложил подвезти меня до дома, но я отказался, решив немного проветриться перед сном.

Да, я прекрасно помнил предостережение Люды о скорой смерти, но оно на сегодня не распространялось, а потому я решил воспользоваться последним спокойным вечером, а с завтрашнего дня собрался после школы сразу же направляться домой на такси, и никуда не выходить из дома. Не то чтобы я сильно чего-то боялся, но решил, что предосторожность не помешает. Как говорится, бережёного бог бережёт.

Можно было бы, конечно, попросить Астру или Нику, чтобы они забирали меня из школы, но они работали, и нужна была серьёзная причина для того, чтобы они раньше уходили с работы, но я как представил, что скажу им, что мне маленькая девочка смерть предсказала, так аж сам чуть не заржал. Нет уж. Обойдусь без столь крайних мер. Просто постараюсь быть осторожнее.

И эти мысли о том, что смерть мне вроде как грозит только с завтрашнего дня, а не с сегодняшнего так меня расслабили, что нападение прямо рядом с моим домом оказалось для меня полной неожиданностью.

Я уже взялся за ручку двери подъезда, когда Арх вдруг завопил – Сзади! – и я еле успел дёрнуться в сторону, а на металлической двери появился тонкий разрез прямо на уровне моей шеи.

Следующий удар пришёлся по фасаду здания, где я был долю секунды назад, и уже в прыжке трансформируясь в Берсерка, я увидел, как из тени выскользнул тот молчаливый маг,