Голубой Ютон - Квинтус Номен

савельевского дома несколько ведер какой-то почти серой глины: на срезе проглядывал ее слой толщиной, правда, всего сантиметров в десять, но Лида, её поковыряв, сказала что она, скорее всего, огнеупорная. Вот только чтобы накопать несколько ведер серой глины пришлось обычной, коричневой, выкопать уже с пару кубометров. Хотя и это пошло на пользу: савельевский дом потихоньку расчищался от завалов, а «лишня» глина уходила на тропинку к реке, скрывая в своей толще мелкие (но острые и противные) пеньки, оставшиеся после вырубки кустов и деревцев.

Михалыч из этой глины слепил небольшую и довольно необычную печку, которую решил использовать в качестве кузнечного горна. Неделю печка сохла (хотя она и изначально особо мокрой не была, дед чуть влажную глину просто натрамбовал вокруг сколоченного из горбыля некоего подобия бочонка), а затем Михалыч набил ее углями и разжег. Причем тягу обеспечивал воткнутый в специально подготовленную дырку шланг от пылесоса, поставленного "на выдув".

Печка при этом не развалилась, а уже на следующий день Михалыч ее использовал в задуманной роли. Отпилив болгаркой от рельса подходящий кусок стали он раскалил его в горне почти добела и выковал – как раз на слесарной плите – новенький топор. Не сразу и не совсем сам: греть железяку в горне ему пришлось раз двадцать, а кувалдой по раскаленному железу по очереди стучали Володя (недолго) и (в основном) Елена Викторовна со Светланой Алексеевной, все же у учителей физры силушки побольше чем у подростка. Девушки не сразу с кувалдой освоились, поэтому на первый топор они потратили почти полдня, но уже второй отковали менее чем за час. Топоры, конечно, получились сильно разными, так что заготовленные Маркусом и Сашей рукоятки пришлось довольно прилично переделать – но это было «мелкой проблемой», а появление новых топоров позволило резко ускорить расчистку будущих полей от деревьев.

Через два дня девушки сделали уже семь новых топоров. Сделали бы и больше, но на нарезание рельса Михалыч потратил два диска для болгарки – не последние, но новые-то не купить, и пришлось аппетиты ограничить. Тем не менее, раз инструмента стало много, лесорубки особо трепетно к топорам больше не относились и спокойно вырубали деревья прямо из земли. А заодно и оставшиеся пеньки с тропинки к реке подчистили.

Закончив с топорами, кузнечихи еще раз послали Вову к мосту, где он выколотил несколько арматурин из еще одной обрушившейся балки моста, и из них сковали (с помощью Ксении, которая объяснила что и как нужно сделать) относительно удобные кузнечные клещи, еще кое-какой инструмент… И приступили к изготовлению потребного сельхозинвентаря – главным образом плуга. «Главным образом» потому, что арматура моста оказалась очень разной: толстые продольные арматурины явно делались из очень качественной стали, а тонкие поперечные скорее из «гвоздевой», так что попутно была сделана и борона, и вилы с граблями, и еще какие-то сугубо огородные рыхлилки-царапалки…

Кати Лемминкэйненовна на всех школьников напечатала на принтере по полному комплекту учебников, благо они – начиная с букваря и заканчивая учебниками для старших классов – нашлись в электронном архиве Михалыча. Ну а то, что на эту в общем-то несложную работу ушло чуть меньше месяца, было вызвано спецификой имеющейся у Михалыча в запасе бумаги.

Кто, когда и зачем напечатал в Тульской областной типографии «ежедневники» энциклопедического формата в обложках «под кожу» с надписью «75 лет Тулэнерго», было никому не известно – как никому было неизвестно и то, когда это самое Тулэнерго было создано. Но из почти четырехсот страниц каждой книжки триста семьдесят были девственно чисты – если не считать напечатанного светло-голубой краской номера (страницы или дня в году) в верхнем углу. Достоинством книжки было то, что листы были сшиты нитками, так что их было несложно и расшить – а специально приобретенный Михалычем гладильный пресс позволял расшитые листы выровнять настолько, что принтер их через себя пропускал без проблем. Михалыч в те далекие дни, когда запас этих сокровищ печатной продукции был обнаружен начальством и приговорен к сдаче в макулатуру, сначала предоставил этому начальству смету на избавление томов от обложек «под кожу» (с ними книги в макулатуру принимать отказывались), а затем, когда означенное начальство повелело сокровища просто выбросить на помойку, перетащил все три с небольшим тысячи «томов» к себе в тогда еще свежевыстроенный загородный дом: книжки себе печатать он начал еще когда на lib.ru новинки появлялись раньше чем в магазинах, а в ежедневниках бумага была очень качественной, лучше чем та, что в магазинах продавалась.

Так что учебники было и на чем печатать, и чем – вот только обратно сшивать книжки приходилось вручную – впрочем, их, даже с учетом того, что Кати распечатала учебники для всех классов сразу, получилось их не очень много и почти всё было готово еще до начала учебы.

Когда учителей много а школьников мало, то процесс обучения много времени у учителей не отнимает. Даже в первом и втором классе учительницы были заняты часа по четыре в день – а все остальное время уходило на иную работу. Те же дрова нарубить и натаскать…

Да и не только дрова. Бурннхильда и Леночка ежедневно бродили по лесу в поисках добычи – и даже при том, что удача им улыбалась нечасто, изрядный приварок к рациону девушки обеспечивали. Потому что хотя бы один кабан в месяц – это уже очень неплохо, и даже не из-за мяса. Свиной жир позволял жарить ту же рыбу (которой в реке водилось очень много), почему-то очень постное мясо зайцев и птиц, грибы, да и те же корни рогоза. Правда теперь корни готовили совсем не так, как в самом начале: они предварительно запекались в духовке, затем пропускались через металлическую "выжималку" для тюбиков. Из получившегося пюре на сале жарились котлетки-лепешки (чаще всего с натертыми кабачками – так, по всеобщему мнению, выходило много вкуснее), а отжимки (после промывания в воде, на которой потом варился какой-нибудь суп) использовала в хозяйстве Катя – старшая Лизина дочь. Девочка сообразительная, в меру рукастая, она волокна окончательно отмывала, кипятила их в щелоке, сушила. Потом расчесывала металлической щеткой, использовавшейся для вычесывания кошек, и пряла из расчесанного волокна нитки. Конечно, нитки получались у нее толстые – но в хозяйстве и такие пригодятся: те же книжки сшивать, например.

В процессе борьбы за нитки Катя совершила еще одно «открытие». Небольшой участок перед «развалиной Сталинграда» зарос иван-чаем, и когда его кусты покрылись густым пухом, Катя решила что этот пух тоже не помешает