Улика - Сью Графтон

— Должно быть что-то,— сказала Дарси.— Если Дженис его действительно хорошо прижала, ему нужны были наличные.

— Может быть,— сказала я.— Это значит, что кто-то достаточно хорошо его знал, чтобы быть уверенным, что он согласится принять взятку. Энди всегда был засранцем, но я никогда не подумала бы, что он способен совершить нечестный поступок.

Мы добрались до стеклянной двери «Калифорния Фиделити».

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, открывая дверь. Она включила верхний свет и бросила свою сумку на стул.

— Я и сама, честно говоря, не знаю. Может быть, было что-нибудь еще? У него самое подходящее положение для того, чтобы манипулировать требованиями страховки, но это все-таки такой большой риск. И почему такая паника? Что было не так?

— Возможно, он не ожидал, что Олив будет убита. Это что-то объясняет,— сказала она.

Мы вошли в кабинет Энди. Дарси с интересом наблюдала за тем, как я занимаюсь подробным обыском. Похоже было, что его папки с делами никто не трогал, но все его личные вещи исчезли: фотография детей, которая раньше стояла на его столе, его ежедневник в кожаном переплете, книга с адресами и телефонами и даже дипломы и награды, которые он получил несколько лет тому назад. Он оставил портрет Дженис, пять на семь, одна только голова, на котором хорошо просматривались ее пышные светлые волосы, лицо в форме сердечка и острый подбородок. Улыбаясь в объектив, она сохранила злобный вид. Энди закрасил ей черным один зуб и добавил волосики, растущие из носа. Расширив ей ноздри, он добился того, что она стала похожа на свинью. Великовозрастный Энди Мотика выражает свое мнение относительно своей же собственной жены.

Я села на вращающийся стул и оглядела комнату, прикидывая, как же мне его поймать. Куда он отправился и почему он сорвался так внезапно? Может быть, это он приготовил бомбу? Дарси сидела тихо, не желая перебивать мой мыслительный процесс.

— У тебя есть номер телефона Дженис? — спросила я.

— Да, у меня на столе. Хочешь, чтобы я позвонила и узнала, не знает ли она, где он?

— Давай так и сделаем. Придумай повод, если сможешь, и ничего ей не рассказывай. Если она не знает, что он скрывается, не будем ей этого говорить.

— Правильно,— сказала Дарси. Она пошла в секретарскую комнату. Я взяла папку, которую привезла с собой, и извлекла на свет божий ее содержимое. Было ясно, что у Энди серьезные денежные затруднения. Между требованием Дженис об уплате алиментов и счетами с красной и розовой кромкой он находился под сильным давлением, это точно. Я перечитала различные версии любовного послания к его возлюбленной. Должно быть, это все было как раз на Рождество. Может быть, он с ней и убежал.

Настольный календарь Энди на столе, два листочка с датами рядом, соединенные при помощи пружинок, так что они не морщились. Он забрал ежедневник, но эту штуку оставил. Видимо, он отмечал свои встречи и там, и там, чтобы его секретарша была в курсе его перемещений. Я пролистала всю неделю, день за днем, в пятницу двадцать четвертого декабря он обвел девять часов вечера и выписал заглавную букву «Л». Была ли это его возлюбленная? Я пролистала последние полгода. Буква «Л» возникала с неравными интервалами, и ребус не поддавался разрешению.

Я отправилась в секретарскую, захватив с собой календарь и свою папку.

Дарси разговаривала по телефону, насколько я поняла, с Дженис.

— Ага. Нет, я ничего об этом не знаю. Я это знаю недостаточно хорошо. Нет. А что говорит вам ваш адвокат? Думаю, что так, но не знаю, какая вам от этого польза. Вы знаете, Дженис, мне уже пора бежать. Тут ждут телефон. Ага. Я была бы вам очень благодарна и я тоже вам немедленно сообщу, если что узнаю. Я уверена, что он просто уехал на уик-энд и забыл об этом предупредить. Большое спасибо. Вам также. До свидания.

Дарси положила трубку и глубоко вздохнула.

— О Господи, эта женщина любит поговорить. Мне повезло. Я вовремя позвонила и получила кучу информации. Она волнуется. Он должен был вчера вечером заехать за детьми, но так у них и не появился. Она как раз собиралась ехать и отменять то, что у нее было намечено. Ни звонков, ни извинений, ничего. Она убеждена, что он смылся из города, и хочет звонить в полицию.

— Никакого смысла, если он отсутствовал меньше семидесяти двух часов,— сказала я.— Наверное, он где-нибудь с этой штучкой, по которой он так сходит с ума.— Я показала Дарси письма, которые я вынула из корзины.

Это было замечательно наблюдать, как выражение ее лица изменяется от изумления до отвращения.

— О Господи, ты дала бы ему пососать… э-э-э?…

— Сначала я приправила бы это мышьяком.— Дарси наморщила лоб.

— А сиськи у нее, видать, большие. Никак не может найти, с чем бы их сравнить.

Я заглянула через ее плечо.

— «Футбольные мячи», но он зачеркнул это. Видимо, недостаточно романтично.— Дарси засунула бумаги обратно в папку.— Возбуждает. Извини, шутка. Что теперь?

— Я не знаю. Он взял с собой записную книжку с адресами, но у меня есть вот что.— Я пролистнула календарь и продемонстрировала ей заглавные буквы, разбросанные по месяцам. Я увидела, как мыслительные жернова в голове у Дарси начали крутиться.

— Интересно, она когда-нибудь ему сюда звонила,— сказала она.— Наверное, да, как ты думаешь?

Она открыла правый верхний ящик стола и достала книгу, в которой отмечали телефонные звонки. Если кто-то звонил в офис, она отмечала дату, время, кто звонил и номер, по которому можно было перезвонить, записывая справа, что просили передать. «Пожалуйста, перезвоните». «Мы позвоним еще раз» или «Сообщение». Затем верхняя часть листочка отрывалась и вручалась адресату. Дарси перевернула страницу и оказалась на первом октября.

— Мы быстро ее найдем. Сравним звонки для Энди, с тем что написано у него в календаре, и получим повторяющийся номер без имени, все время звонивший за день или за два до Эндиных записей… если они означают то самое.

— У вас здесь есть телефонный справочник? — спросила я.

— Не думаю. Раньше был, но я давно уже его не видела.

— У меня в комнате был прошлогодний. Давай посмотрим, кто там под этим номером. Будем надеяться, что это не фирма.

Я достала из сумочки ключи, и мы с Дарси направились к моей бывшей комнате.

— Ты должна была сдать эти ключи,— с легким упреком произнесла она.

— Правда? А я и не знала.

Я отперла дверь и подошла к шкафу с папками дел, в нижнем ящике которого лежал телефонный справочник. Этот номер, по крайней мере год назад, принадлежал женщине по фамилии Уилдинг и по имени Лорейн.

— Думаешь, это она? — спросила Дарси.

— Я знаю, как это можно выяснить,— сказала я. Указанный адрес находился всего в двух кварталах от моей квартирки, ближе к побережью.

— Ты действительно настолько хорошо себя чувствуешь? Не думаю, чтобы тебе следовало так вот носиться.

— Не надо паники. Со мной все в порядке,— сказала я.

По правде говоря, мне было не так уж здорово, но мне не хотелось укладываться в постельку, пока я не найду ответ на несколько вопросов. Я работала на адреналине — вовсе не такой уж плохой источник энергии. Когда он иссякнет, я буду полной развалиной, но пока что самое лучшее для меня было продолжать движение.

ГЛАВА 18

Дарси высадила меня из машины. В ситуации, когда мне нужно кого-нибудь допрашивать, я предпочитаю работать одна, особенно если я не знаю, с кем придется иметь дело. С людьми легче управляться один на один: больший простор для импровизации и компромиссов.

Многоквартирное здание было в испанском стиле, возможно, построено в тридцатые годы. Красная черепичная крыша была теперь ржавого цвета, белая штукатурка на стенах стала кремовой. На фасаде виднелись группки птиц с длинными клювами и растения, больше подходящие для райских куш. Двор тонул в тени огромной, словно башня, шестифутовой сосны. К крыше тянулся тис, весь усыпанный вдоль водосточного желоба ярко-красными цветами, похожими на испанский бородатый мох. Деревянные ставни, выкрашенные в темно-коричневый цвет, закрывали окна. На лоджии было явно прохладно, и оттуда пахло влажной землей.

Я постучалась в квартиру под литерой «Д». Машины Энди на улице не было, но все же оставалась вероятность, что он здесь. Я понятия не имела, что сказать, если он вдруг откроет дверь. Было уже почти шесть часов, я слышала запах готовящегося ужина, что-то с луком, сельдереем и маслом. Дверь открылась и я вздрогнула от изумления. Передо мной стояла его бывшая жена.

— Дженис? — произнесла я недоверчиво.

— Меня зовут Лорейн,— сказала она.— Наверное, вам нужна моя сестра.

Как только она заговорила, сходство начало исчезать. Ей должно быть, было за сорок, и ее красота только начала увядать. У нее были светлые волосы, такие же, как у Дженис, и такой же острый подбородок, но глаза ее были больше и рот тоже. И все тело. Она была одного роста со мной, может быть, фунтов на десять потяжелее, и было видно, где располагаются эти самые лишние десять фунтов. Глаза у нее были карие, она подводила их черным карандашом и приклеивала ресницы густо, как на кисточке. На ней были обтягивающие белые саржевые шорты и маленький топ. Когда-то ее ноги были красивой формы, но теперь они приобрели такой вялый вид, который обычно свидетельствует об отсутствии физической нагрузки. Ее загар выглядел искусственным, приобретенным в салоне красоты — на электрическом пляже.