Когда не нужны слова - Ли Бристол

Мадди вернулась к реальности, когда дверь снова открылась и служащие стали потихоньку выходить из гостиной. Льюис Келп остался сидеть за столом с бумагами в руке, поглядывая на Мадди поверх очков добрым взглядом.

— Остальное касается вас, мисс Берне, — объявил он, — и я подумал, что вы пожелаете заслушать волю покойного без посторонних.

Мадди кивнула, хотя ей было безразлично.

— Как вам известно, вы являетесь единственной наследницей своего отца. Это делает вас очень богатой молодой леди. Вы получаете «Кулабу», крупную сумму денег и поместье вашей тетушки в Англии…

— Моей тетушки?

— Да. — Он заглянул в документ. — Полины Саттон. Вы не знали, что после ее смерти унаследовали ее поместье?

Мадди тупо покачала головой. Ей вдруг вспомнились темная душная каюта, запах смерти, беспомощные стоны. Ей стало не по себе, и чтобы подавить подступившую к горлу тошноту, ей пришлось сосредоточить внимание на том, что говорил Льюис Келп.

Он прочистил горло и снова заглянул в бумаги.

— Ну, конечно, вы не знали, потому что в то время еще не достигли совершеннолетия. Но как бы то ни было, вам теперь принадлежат полностью меблированный дом в Англии, значительные капиталовложения, которыми мы с вашим отцом с успехом управляли за вас в течение нескольких последних лет, а также драгоценности вашей тетушки: я буду рад предоставить их в ваше распоряжение, когда вы того пожелаете. Так что будьте уверены: ваше будущее хорошо обеспечено.

Льюис сложил на столе руки и взглянул на Мадди.

— Мисс Берне, не подумайте, что я вмешиваюсь не в свое дело, но мы с вашим батюшкой не раз за эти годы говорили о вашем будущем. Я знаю, что он хотел бы, чтобы я сейчас не оставил вас без участия, и я не выполнил бы своего долга перед ним, если бы не сделал все от меня зависящее, чтобы устроить ваши дела так, как вы того пожелаете. — Поскольку Мадди никак не отреагировала на его слова, а лишь продолжала молча смотреть на него, он откашлялся и продолжил: — Как вам известно, ваш батюшка мечтал дожить до того дня, когда вы счастливо выйдете замуж. Я еще раз прошу прощения, но он, возможно, был чрезмерно требователен в отборе кандидатов, потому что ему казалось, что ни один из них не заслуживал вас. Я знаю, что это очень огорчало его, и по его просьбе я навел справки. Оказалось, что в одном лишь Сиднее немало хороших молодых людей, которые были бы не прочь искать вашей руки. Вы уверены, что среди них не найдется никого, кто подошел бы вам?

Впервые с тех пор, как узнала об истинных размерах своего состояния, Мадди заговорила:

— Я не намерена выходить замуж, мистер Келп.

Льюис не мог скрыть удивления. Он хотел было запротестовать и даже открыл рот, но быстро закрыл его снова. Трудно было обычному мужчине возражать против того, что говорила Мадди Берне. К тому же это и впрямь было не его дело.

Он занервничал, снова откашлялся и сказал:

— В таком случае, мисс Берне, позвольте мне напомнить, что Австралия — едва ли подходящее место для одинокой женщины, особенно… — Ему хотелось добавить «такой молодой и красивой, как вы», но, спохватившись в последний момент, он удержался и не произнес этих слов. Это означало бы, что он высказывает субъективное мнение, а это недопустимо. — Но может быть, вы подумаете о том, чтобы вернуться в Англию и поселиться в доме вашей тетушки? Там, несомненно, более цивилизованное общество, оно в большей степени подходит для молодой леди вашего положения. Мы без труда найдем вам подходящих компаньонов для этого путешествия, а я тем временем буду счастлив помочь вам продать «Кулабу».

Мадди взглянула на него цепким взглядом.

— Продать «Кулабу»?

— Конечно, а как же иначе?

— Но это было делом всей его жизни! Он построил ее, начиная с нуля, и мама…

Льюис Келп покровительственно улыбнулся:

— Неужели, мисс Берне, вы хотите сами продолжать управлять таверной? Что бы вы ни решили относительно своего будущего, с «Кулабой» придется расстаться.

Мадди вдруг отчетливо увидела перспективы, которые перед ней открывались: уехать из Австралии, покинуть единственный дом, который она когда-либо знала, и вернуться в Англию, чтобы жить в доме, доставшемся ей в наследство от чужой женщины. Рисковать, что тебя разоблачат люди, знавшие настоящую Мадди Берне. Но даже если всего этого не случится, она не выбрала бы для себя такую судьбу.

Сидней был ее домом: здесь ее знали и любили, здесь были люди, которые от нее зависели, и «Кулаба», созданная тяжким трудом Кэлдера с помощью проницательного ума Маргарет, которая сумела научить Мадди смотреть в будущее.

В голове Мадди давно зрела идея преобразования «Кулабы». Просто она не ожидала, что так быстро настанет время осуществить эту идею на практике. Но теперь, когда этот момент настал, она знала, что у нее нет другого выбора. Маргарет гордилась бы ею, а Кэлдер ее одобрил бы, как всегда одобрял все, что бы она ни решила. Мадди поняла, что ради мечты Маргарет и веры в нее Кэлдера, а также ради всех, кто сейчас зависел от нее, она, вооружившись мужеством, должна продолжать их дело.

— Нет, мистер Келп, — медленно сказала она, — я не намерена продолжать управлять «Кулабой». Я намерена сделать ее больше и лучше, а потом открыть ее заново.

Теперь настала очередь Льюиса утратить дар речи. Мадди поднялась со стула и задумчиво прошлась по комнате.

— Скажите, мистер Келп, куда, по-вашему, ходят высокородные джентльмены, поселившиеся в этой новой стране, чтобы пообщаться в непринужденной обстановке с людьми своего круга? Люди с деньгами, обладающие властью и титулами, которым не хватает здесь жизненно важных для них вещей, к которым они привыкли в Англии?

— Не знаю. Я никогда… — растерянно произнес он. Мадди живо обернулась к нему. Лицо ее выражало спокойную уверенность, глаза блестели.

— Зато я знаю. И года не пройдет, как они будут приходить сюда, в «Кулабу», которая станет самым изысканным, самым престижным клубом для джентльменов за пределами Англии.

Льюис Келп медленно поднялся с места, держась руками за крышку стола, словно опасаясь упасть от неожиданности.

— Я, наверное, не так вас понял? Ведь это неслыханное дело! Не говоря о прочих соображениях, вы, извините мою нескромность, женщина! А женщине не подобает…

Уголки ее губ дрогнули в улыбке, и взгляд потеплел.

— Я ценю вашу искреннюю заботу о моем благополучии, мистер Келп, но, извините, никоим образом не могу изменить свой пол. А что касается того, что не подобает женщине, то вам, наверное, известно, что я в жизни делала много такого, что могло бы показаться невозможным.

Льюис растерянно пытался найти подходящие доводы.