Самый желанный герцог - Селеста Брэдли

Как он не сможет сохранить Софи. Ему нужна наследница. Прошлая ночь была… просто отклонением. Он поддерживал друга, в котором произошли перемены, помогал ей войти в общество, танцевал с ней, чтобы показать всему Лондону, насколько она особенная.

То, как Грэм себя ощущал при этом — как будто он плыл над толпой, словно стена тумана отгораживала их от всего остального мира, окружая, удерживая волшебство — все это было смешно.

Не было на свете волшебства. Всего лишь слишком много плохого шампанского.

Тем не менее, он размышлял над тем, должен ли он нанести визит Софи сегодня — просто, чтобы увидеть, как она поживает в своем новом обличии. Прошлой ночью толпа была околдована. Сегодня все они набросятся на нее. У нее никогда раньше не было так много визитеров. Как она узнает, кто из них стоит ее времени? Грэм не сможет вынести, если увидит, как она тратит свое время на этих задыхающихся щенков.

А вот Сомерс Бут-Джеймисон, он мог бы подойти. Он солиден. Он не похож на того, кто может увлечься модными страстями, только чтобы потерять интерес, когда что-то более яркое и сияющее поплывет вниз по реке.

Так почему от этой мысли у Грэма сжались кулаки?

Глава 13

Официальная гостиная в Брук-Хаусе была переполнена. Это было так же ужасно, как перспектива быть брошенной своре щелкающих зубами собак. Высокие мужчины, низенькие мужчины, худые мужчины, толстые мужчины. Некоторые были настолько молоды, что бритье составляло для них всего лишь хобби, а другие — настолько старые, что Софи могла быть уверена, что они будут слепы к ее недостаткам.

За дверью Фортескью и Патриция заняли позицию, готовя Софи к схватке. Согласно инструкциям Лемонтёра, она должна была провести там не больше пятнадцати минут.

— Это будет быстрый маневр, мисс, — заверил ее Фортескью. — Вы зайдете, затем выйдете, а после я провожу их всех до дверей.

— Разве они не сочтут странным, что Тессы здесь нет? — Софи нервно теребила кружево на рукавах своего дневного платья. Еще одно чудо простоты от Лемонтёра из обманчиво простого муслина, оно был скроено таким образом, чтобы обыгрывать длину конечностей Софи. Несколько слоев ткани, скрывавшихся в вырезе лифа, обеспечивали еще один женский трюк, а длинные, прилегающие рукава придавали ее рукам грацию танцовщицы. Патриция мягко отвела прочь руки Софи и ловко восстановила потревоженные полосы. Затем горничная сняла с Софи очки и засунула их в ее кружевной рукав.

Фортескью издал звук. Никто не мог издавать таких же звуков, как Фортескью. У него был целый словарь звуков, означавших «презрение», «высокомерие» и, для тех, кто был по-настоящему этого достоин, «отвращение».

— Это Брук-Хаус, мисс, — со значением заметил он. — Никто не осмелится намекать на подобную неуместность.

Софи сглотнула, а затем кивнула.

— Откройте дверь.

Она ворвалась в гостиную, вооружившись надменностью Софии. Девушка приняла приветствия так, словно находилась всего в одном дыхании от зевка, тщательно обошла мебель, а затем лениво устроилась в кресле возле камина. Софи не намеревалась позволять кому-то усаживаться рядом с ней, но это добавляло эффекта и выглядело так, словно она сидела на троне.

Подавив вечную нервную дрожь в животе, она лениво махнула рукой.

— Я могу остаться только на несколько минут, потому что моя компаньонка нездорова.

Сомерс Бут-Джеймисон, один из тех мужчин, которые не были полностью глупы, наклонился вперед.

— Ах, как себя чувствует леди Тесса?

Подавив тревогу — если кто-то здесь знает Тессу, то ей будет трудно выкрутиться из этого положения, Тесса в одно мгновение разрушит ее репутацию! — девушка повернулась к Буту-Джеймисону.

— Нездорова, — сказала она, будто повторяла идиоту.

И все же, до того как Софи смогла пояснить, что ее компаньонка лежит на смертном одре, Тесса собственной персоной вплыла в комнату, прелестная и улыбающаяся. Как она смогла пробраться мимо стоящего на страже дворецкого?

Через плечо Тессы Софи могла видеть расплывавшиеся очертания Фортескью, его привлекательное лицо было полностью лишено выражения, хотя можно было бы совершенно четко сказать, что он только что почуял что-то противное. Конечно, он едва ли мог запретить Тессе войти. Черт побери.

Сомерс Бут-Джеймисон был восхищен.

— Теперь вы можете оставаться здесь так долго, сколько пожелаете, мисс Блейк!

— О. ужас, — пробормотала Софи. Джентльмен, который в настоящий момент утомлял ее рассказами о своих спортивных подвигах, испуганно уставился на нее. Софи, которая уже вычеркнула его из списка своих потенциальных мужей — она отказывалась провести остаток жизни, слушая, как этот идиот болтает о крикете! — просто бросила на него ответный взгляд, приподняв одну бровь.

Затем дела еще больше ухудшились. В нескольких шагах позади Тесса шла сама леди Лайла Кристи. Софи ощетинилась при виде самой красивой волчицы в Обществе. Темноволосая, с серебристыми глазами, высокого происхождения, элегантная и совершенно безнравственная, Лайла была всем, чем не была Софи.

Черт побери.

Тесса улыбнулась и склонилась через плечо Софи.

— Я надеюсь, ты не возражаешь, дорогая Софи, но бедная Лайла в последнее время была такой грустной. Ты же знаешь, что у нее недавно умер муж. — Театральный шепот Тессы совершенно четко разнесся по всей комнате. Лайла очевидно пыталась выглядеть соответственно скорбящей, но у нее практически текли слюни при виде комнаты, заполненной мужчинами.

Что касается Тессы, то казалось, что и она тоже видела утренние газеты. Она никогда не упускала шанса укрепить свое социальное положение.

Сейчас она была в своем самом восхитительном воплощении, ее переливающийся смех эхом отдавался в комнате, притягивая всеобщее внимание. Софи совершенно ясно понимала, что делает Тесса. В конце концов, такой красавице, как Тесса, едва ли придется прилагать много усилий, чтобы украсть триумф Софи.

Траурный наряд Лайлы был черным, но он больше открывал, чем скрывал. Лиф платья был таким же обтягивающим, как и любой из тех, что Софи видела вчера на маскараде, и груди Лайлы были достаточно большими, чтобы создавать завораживающее зрелище. Конечно же, с ее волосами и глазами, и бледной, как лунный свет кожей, в черном Лайла выглядела еще более потрясающей.

Ее очень покладистый муж недавно умер так же тихо, как и жил. Для вдовы появление на публике с визитами было, несомненно, скандальным, и все же, если принять во внимание разнообразное и заполненное грехами прошлое Лайлы, то такой проступок едва ли бросал на нее тень. Кроме того, Лайла, казалось, ощущала себя так, словно сводила счеты с правнучками сэра Хэмиша Пикеринга. Это могло иметь что-то общее с тем, что она потеряла своего бывшего любовника, Рэйфа, из-за Фебы — или это могло быть просто из-за того, что Лайла не могла выносить того, что ей придется делить с кем-то внимание Общества.