Леонид. Время исканий - Виктор Коллингвуд

неподвижно стоящий у самого переднего края танк с противопульной броней проживет ровно столько, сколько понадобится расчету ближайшей противотанковой пушки, чтобы сделать первый прицельный выстрел. Секунд тридцать, не больше. Во-вторых, даже если ему дадут пострелять, толку от этого огня будет немного. Вы, как военный специалист, должны знать, что траншеи редко копают прямыми, как стрела. Они всегда имеют изгибы, уступы, «лисьи норы». Вражеская пехота просто спрячется за этими изгибами и почти не пострадает от вашего фланкирующего пулеметного огня. Что уж говорить про блиндажи и дзоты? Для их уничтожения нужна хорошая, не меньше 76 миллиметров, фугасная граната. А ее у Т-26 нет.

Я перевел взгляд на плакаты.

— Далее. Вы ратуете за двойную систему: пехотные танки и скоростные. Считаете, что так получается гибко. А я вижу в этом кошмар для службы снабжения в военное время. Давайте на минуту забудем о тактике и посмотрим на все это с точки зрения подвоза и обеспечения. Вот у нас три основных танка: Т-26, БТ, Т-28. Знаете, что это означает для наших тылов в разгар наступления? Это означает, что на передовую нужно одновременно, под бомбами и снарядами, подвозить три разных типа горючего. Авиационный бензин для БТ и Т-26. Дорогой и дефицитный лигроин, дизельное топливо для артиллерийских тягачей. Добавьте к этому десятки видов масел, совершенно разные запчасти для двигателей, ходовой части, разные боеприпасы. Это, товарищи, рецепт гарантированного хаоса и паралича в первом же серьезном наступлении.

Отложив чертежи, я и посмотрел прямо на Тухачевского.

— Вы так цените колесно-гусеничный движитель танков БТ. Говорите о сбережении моторесурса гусениц на марше. Но эта проблема давно решена в мире совершенно другим, куда более изящным способом. Англичане еще в двадцатых годах начали применять для траков высокомарганцовистую сталь Гадфильда, которая обладает феноменальной износостойкостью.

Я видел, как помрачнел Халепский, который лично принимал два года назад решение о закупке в Америке системы Кристи. Как напряглись лица директоров заводов. Это была уже их епархия.

— Применение такой стали или разработка современных гусениц с резинометаллическим шарниром способно увеличить ресурс траков до четырех, а то и пяти тысяч километров! Этого с лихвой хватит на любую мыслимую военную операцию. И для этого не нужно городить этот чудовищно сложный, тяжелый и постоянно ломающийся колесно-гусеничный привод! Который, к тому же, имеет еще один критический недостаток, о котором вы умолчали. Его резиновые бандажи на колесах стираются в пыль после нескольких сотен километров марша по шоссе. И ваш хваленый «кавалерист» превращается в недвижимую мишень задолго до того, как доберется до поля боя.

Я снова обвел взглядом присутствующих.

— Товарищи, мы должны немедленно прекратить этот парад разнотипных, несовместимых друг с другом машин. Нам не нужно три разных танка сомнительных достоинств. Нам нужен один, но толковый, тип вооружения. Один танк, один двигатель, один тип горючего, одна башня, одно орудие, один набор запчастей. Только так мы сможем обеспечить нашу армию по-настоящему массовым, надежным и боеспособным оружием. И не похоронить ее в логистическом аду в первые же дни войны.

В наступившей тишине Сталин, до этого молча слушавший, выпустил густой клуб дыма и вдруг участливо, почти сердечно обратился к заму Ворошилова:

— А что скажэт таварищ Ворошилов? Климэнт Ефремович, каково ваше мнэние?

Ворошилов медленно поднялся. Внешне он оставался бесстрастным, лишь сжатые губы и бледные пятна на щеках выдавали его волнение. Когда он заговорил, в его голосе звенел холодный, едва сдерживаемый гнев. Впрочем, я не сомневался, что он поддержит точку зрения своего ведомства…

— Я полностью поддерживаю мнение товарища Тухачевского! — отрезал он. — Помимо всех возражений, которые уже были озвучены Михаилом Николаевичем и начальником Управления механизации, добавлю: исключение из производственной программы танков БТ полностью лишает нашу армию наступательных возможностей! Именно танки БТ, с их уникальной скоростью, должны осуществлять глубокий оперативный прорыв оборонительных линий неприятеля! Если их не будет — вся теория глубокой наступательной операции, принятая Реввоенсоветом, будет поставлена под вопрос!

— Что ви на это скажэте, товарищ Брэжнев? — насупив брови, спросил Сталин.

— Я скажу, товарищ Сталин, что теория, не подкрепленная практикой — это пустая фантазия. Подумайте сами. Танк БТ развивает до семидесяти километров в час на колесах. Но какой в этом толк, если пехота, которую он должен поддерживать, все равно движется со скоростью пять километров в час? Если артиллерия, без которой любой прорыв захлебнется, тащится сзади со скоростью сельскохозяйственного трактора? Какой смысл в этом стремительном рывке в пустоту, в отрыве от своих главных сил?

Игнорируя Ворошилова — он просто повторял, как попугай, идеи своего заместителя — я повернулся к Тухачевскому.

— Наконец, зачем танку такая скорость, если утвержденная вами же дневная норма наступления для стрелковой дивизии — двадцать, максимум тридцать километров? Неужели наш Т-28, который на гусеницах развивает до сорока километров в час, не сможет за день пройти с боями эти тридцать километров, поддерживая пехоту и артиллерию?

Сталин нахмурился еще сильнее, и в его глазах появился нехороший, тяжелый блеск.

— Итак, вы считаете, что БТ нэ нужен нашей армии?

— Абсолютно! В том виде, в каком он существует, он не нужен. Он не может действовать в отрыве от других родов войск. Что нам действительно нужно, чтобы технические возможности РККА соответствовали ее наступательной доктрине — это не танки-гонщики. Армии необходимы скоростные артиллерийские тягачи и бронетранспортеры для пехоты, чтобы она не отставала от танков! Нужны автомобили повышенной проходимости, способные двигаться по дорогам, разбитым гусеницами! Танки жрут массу горючего, в бою расходуется боеприпас, да и продовольствие будет нелишним. Чем все это подвозить? Газ-АА просто застрянет. И, кстати, об артиллерии: на сегодняшний день у нас даже нет орудий, приспособленных для буксировки механической тягой! И никто их не проектирует! Все силы брошены на бесполезные безоткатки! Так что, если доверится доктринам наших военных теоретиков, развивать наступление предстоит танкам БТ без топлива, без боекомплекта, без пехоты, без артиллерии, вооруженных 45 миллиметровой пушечкой.

— Танки будет поддерживать авиация! — с места заметил Тухачевский. — Авиация и ДРП. Ей не нужны классические артсистемы.

— Авиация есть не только у нас, товарищ Тухачевский. Когда наметится прорыв, туда со стороны противника слетится все, что только может нести бомбы. Толковых зенитных орудий у нас нет. Прикрыть мы наши танки толком не сможем, поскольку наши истребители будут оторваны от аэродромов. А наши бомбардировщики, когда прилетят, скорее всего отбомбятся по своим, потому что взаимодействие с танками не отработано. ДРП неработоспособны, и даже