Кот, который смотрел на звезды - Лилиан Браун

— Конечно! На протяжении тридцати лет! — заверил его Стэйси. — Многие молодые родители когда-то сами в них участвовали.

— Немножко рискованно, а?

— Ни с собакой, ни с ребенком — тьфу-тьфу — ещё ни разу ничего не случилось.

— Расскажите, пожалуйста, что и в каком порядке будет происходить.

— О'кей. Есть предварительные заезды и финальные. В каждом заезде вы объявляете имена и номера гонщиков. Подъезжают пять колясок и выстраиваются в ряд. После чего раздаётся свисток и — марш! Мамы и папы ждут у финишной черты, подбадривая собак криками.

— А как я узнаю, кто — кто и кто — чей? — постарался перекричать общий шум Квиллер.

— Сесил Хиггинс будет давать вам информацию. А в самом конце вы вручите два приза — категории А и категории Б. Потом будут фотографировать.

— А что за призы?

— Кружки с надписями. Плюс каждый ребёнок, участвовавший в соревнованиях, получит в подарок мороженое и небольшой сувенир, а каждая собака — кость.

— Кости вручать тоже буду я?

Квиллер и Стэйси кричали друг другу прямо в ухо, а когда первый из них подошёл к микрофону, его голос, даже многократно усиленный, потонул в общем гаме. Раздался первый свисток, и уровень децибелов немедленно удвоился.

Зрители подбадривали своих любимцев и визжали, когда случалось что-нибудь неожиданное. Один бассет сошёл на полпути с дорожки и побежал в сторону, потому что захотел пообщаться с кем-то из знакомых. В другой раз две собаки, шедшие голова в голову, затеяли между собой драку и опрокинули седоков… Потом огромный шнауцер пересёк финишную чёрту и побежал дальше по Мейн-стрит; седок от страха заплакал, а родители и представители общественности бросились за ними следом.

Невзирая на всё это, Квиллер, стиснув зубы, делал своё дело.

Победителем в категории Б стала рыжая дворняжка в болеро из грубой одноцветной ткани; правила ею четырехлетняя девчушка в ковбойском костюме.

— Они, наверное, тренируются, — сказал Квиллер Сесилу.

— Целый год! Все очень серьёзно относятся к бегам.

В категории А победил чёрный Лабрадор в красно-бело-синем болеро с семилетним седоком, одетым космонавтом.

— Вы не из «Рыбоводства Скоттенов»? — спросил Квиллер отца космонавта. — Я видел вас, когда писал статью о рыбаках. Я — Джим Квиллер.

— Верно! Я — Фил Скоттен. Вы ходили с нами на лодке поднимать сети. Отличную статью написали.

— Спасибо. Это было незабываемое событие… У вас славный пёс.

— Ещё бы! Эйнштейн служил в полиции, он обучен искать наркотики. Сейчас он на пенсии. Очень умный. Относится к пассивным искателям, то есть, обнаружив что-нибудь, садится и молчит.

— Вот как?

Квиллер дотронулся до усов, потому что ему в голову пришла одна необычная мысль. Он продолжал обдумывать её, когда шёл к стоянке машин на берегу, где участвовавшие в соревнованиях экипажи грузили в пикапы.

Подойдя к команде Эйнштейна, Квиллер сказал:

— У меня есть к вам одна просьба. Вон там стоит лодка, которую я собираюсь купить. Не мог бы Эйнштейн её обнюхать?

— Конечно. Он только получит от этого удовольствие.

Двое мужчин и собака подошли к «Солнцелову» и поднялись на борт. Эйнштейн понюхал пятно на палубе и два тёмных пятна на транце, но его больше заинтересовала каюта. Пса отвели вниз. Он всё там обнюхал — и молча сел.

— Наверное, устал, — сказал хозяин. — Стареет, да и день для него сегодня выдался трудный.

Возвращаясь к себе в коттедж, Квиллер постукивал кулаком по усам. Теперь у него есть что обсудить с Броуди: во-первых, рандеву «Солнцелова» и «Резвой мамы»; во-вторых, исчезновение Оуэна; в-третьих, поведение Эйнштейна.

Что касается его гостьи, то, если она не уедет в воскресенье утром, придётся просто выставить её, как посоветовал Уэзерби. И всё же он предпочёл бы психологическую атаку. Например, можно обронить несколько наводящих фраз во время обеденного разговора.

За коктейлем: «Меня так порадовал ваш визит, Тэсс».

За супом (она обещала холодный томатный, гаспачо): «Надеюсь, поездка сюда вам понравилась».

За жарким: «Держите меня в курсе грядущих событий в Карландии, таких как гражданская война или военный переворот».

За десертом: «Сколько часов езды до Хосредиша?»

На веранде был сервирован изумительный обед, и Квиллер исчерпал все предполагаемые намеки. Когда с едой было покончено, он сказал:

— Я уберу в кухне, а вы можете заняться своими делами. — «Например, упаковать вещички», — подумал он.

— Спасибо, — поблагодарила Тэсс. — Я бы хотела позвонить женщине, которая присматривает за кошками. В последний раз, когда я с ней говорила, Принцесса вела себя как-то странно.

— Скучает без вас, — тут же нашёлся Квиллер. — Кошки переживают, когда хозяин долго отсутствует.

Поскольку телефон стоял на баре, он невольно слышал всё, что говорила Тэсс.

— Привет, Сэнди. Это опять я. Как Принцесса?… Всё ещё кашляет?… Дай ей таблетку. Растолки, смешай с пищей, и она её проглотит… Скажи Джоффри, чтобы не приставал к ней… Нет, я не знаю, когда вернусь. Занята вербовкой сторонников для Республики. Я буду поддерживать с тобой связь.

Квиллеру пришла в голову другая мысль. Он обратился к своей гостье:

— Прежде чем вы уедете, мне бы хотелось записать на плёнку ваш рассказ про капитана Банкера и пиратов. Почему бы нам не заняться этим прямо сейчас? — Он постарался, чтобы его просьба прозвучала как настоятельное требование.

— С удовольствием повторю его ещё раз! — воскликнула Тэсс. — Только сначала покормлю своих друзей на берегу. — Один-два раза в день она рассыпала на берегу крупу, и семейка из семи ворон, которая развлекала Коко, разрослась до полусотни птиц.

Потом, по-прежнему не реагируя на намеки Квиллера, Тэсс сказала:

— Вы знаете, что в «Бакалее Гротта» продаются утиные яйца? Я не устояла и купила четыре штуки нам на завтрак. У нас будет омлет с японскими грибами. А ещё я купила немного восхитительного чеддера для макарон с сыром. Сварю целую кастрюлю, и мы съедим за ланчем.

Тэсс затронула два самых чувствительных места в гастрономических пристрастиях Квиллера. Сдавшись, он пробормотал:

— Звучит неплохо, — и продолжал рассуждать: актёрам нужна публика, писателям — читатели, а кулинарам — любители вкусно поесть.

«Йао!» — согласился Коко.

— Он гораздо словоохотливее, чем Джоффри, — заметила Тэсс.

— Коко — передатчик информации.

Они сидели на выходящей к озеру веранде, ожидая, когда ласточки прилетят исполнять свой вечерний танец, во время которого, если верить общепринятой теории, каждая ласточка съедает столько мошек, сколько весит сама. Юм-Юм лежала на соседнем стуле. Коко восседал на пьедестале.

— Он очень умный кот, — продолжал Квиллер. — И всё потому, что я читаю им вслух. Юм-Юм засыпает, а Коко слушает, и его мозг впитывает понятия, даже если уши не различают слов.

— Передача мыслей на расстоянии, — уточнила Тэсс. — А как он передает сообщение?

— Находит для этого способ. Его разум непостижим. Он знает, например, когда позвонит телефон. Две недели тому назад он понял, что на берегу закопали труп, и привёл меня туда.

— Кошки обладают даром предвидения, — проговорила Тэсс. — Они знают о надвигающемся шторме и даже о землетрясении. А вы проводили когда-нибудь исследование способностей Коко?

— Нет! Не хочу никаких исследований, не хочу известности. Этот разговор должен остаться между нами… Обещаете?

— Конечно! А когда вернусь домой, обязательно начну читать вслух Джоффри и Принцессе.

Глава шестнадцатая

В воскресное утро, несмотря на мрачный прогноз метеорологов, сияло солнце, и Тэсс пришла из «Приюта» в шортах, сандалиях и футболке с новым рисунком на воронью тему: три птицы, строящие гнездо.

— Все вон из кухни! — весело приказала она. — Дочка бедняка Крошка Джулия будет творить чудеса… Кстати, — добавила она, снимая вертел со стены, — один из вертелов всё время падает с крючка.

— Это не случайность, — объяснил Квиллер. — Коко принимает его за игрушку. Зря я их здесь повесил… Могу я чем-нибудь вам помочь?

— Можете рассыпать немного крупы на берегу.

— Сегодня там ни одной вороны, — запротестовал он.

— Рассыпьте — и они появятся.

Тэсс оказалась права. Вороны налетели из лесу чёрной тучей, и Квиллер сбежал от них на веранду и стал дожидаться омлета. Небо было бледно-голубым (любимый цвет Полли), озеро ослепительно блестело. Из кухни доносились ароматы растопленного масла, закипающего кофе, тушащихся грибов и разогревающихся булочек. С чувством огромного удовольствия Квиллер предвкушал прибытие Полли.

Она обрадуется новому свитеру и, конечно же, привезёт ему что-нибудь из Канады: какую-нибудь эскимосскую статуэтку или компакт-диск с записями франкоканадского джаза. В ресторане «У Оуэна» она придёт в восторг, увидев Дерека в новой должности; она всегда была уверена в его способностях. То, что Арчи, пусть даже поневоле, стал членом вязального клуба, позабавит её, и она захочет услышать подробный рассказ о параде, о новом катере Буши и о «правиле», вышитом в «Тихой пристани». Она будет обескуражена непопулярностью Оуэна и придёт в ужас от его исчезновения.