Черная луна Мессалины - Мария Спасская

– О, в-в-великие б-боги, за что п-п-посылаете на наши г-головы тяжкие н-н-невзгоды! – задыхаясь, проговорил он. – Отец т-твой, л-л-любимая, М-м-мессала Б-б-барбат, этой н-н-ночью сошел в Т-т-тартар! А м-мать, Домиция Л-л-лепида, впала в б-б-безумие!

Муж стиснул Валерию в объятьях и, гладя ее по плечам, затрясся в безудержном плаче, шепеляво приговаривая:

– Юпитер не оставит н-нас, моя б-б-бедная д-д-девочка! М-м-молись ему за с-с-своего отца!

Холодно отстранившись, Мессалина отправилась дальше, следуя по анфиладе залов и больше всего заботясь о том, чтобы со стороны выглядеть изящной и соблазнительной. Известие о смерти отца ее мало тронуло. Скорее, молодую супругу Клавдия снедала обида. Темная сущность Мессалины требовала преклонения, которого она не встречала во дворце, хотя и рассчитывала на это. Ее мечта стать первой женщиной империи терпела фиаско, и виной всему был проклятый иудей. Именно по вине Исаака жизнь Мессалины стала сплошным унижением. Полоумный Клавдий каждую ночь лез к ней с мокрыми поцелуями и был совершенно не способен ее удовлетворить. Калигула и думать о ней забыл, и страсть, сжигавшая Валерию изнутри и буквально разрывавшая ее на части, не находила выхода.

А теперь еще ко всему этому прибавилась и смерть отца. Он погиб из-за Лепиды, из-за ее дурацкой выдумки с Исааком. Зачем она велела рабу переспать с Мессалиной? Если бы не это, Луций Стратоник не пришел бы в их дом и не ударил отца ножом. Все началось с Исаака, с той страстной ночи и опьяняющего чувства счастья, которое довелось ей тогда испытать и ни разу не получилось повторить впоследствии. Решение было одно – найти проклятого раба и воздать ему по заслугам. И, сопровождаемая Хлоей, Мессалина в первый раз со дня своего замужества вышла за пределы императорского дворца, отправившись искать того, кто помог бы ей заплатить по счетам.

Москва, 199… год

Итак, Лео Фишман своими глазами видел, как наш диджей выходил из гримерки американцев. Имело смысл рассказать об этом хозяину заведения, и я устремилась к Костику. Но, к моему удивлению, дверь кабинета оказалась заперта, хотя оттуда и доносилась музыка. Я постучалась и позвала:

– Константин!

Мелодия «Ламбады» продолжала звучать. Я вынула из кармана дубликат ключа, который сделала просто так, на всякий случай, и без особых церемоний открыла дверь. Откинувшись на высокую спинку, Костя сидел абсолютно голый на черном бархате дивана, а между его широко расставленных ног ритмично ходила туда-сюда черноволосая головка Зои. Его напряженная пятерня вцепилась девушке в волосы, диктуя свою волю. Обнаженное тело стриптизерши извивалось в такт ускоряющейся мелодии, и Костик, постанывая от удовольствия, двигал бедрами все быстрее и быстрее. Наконец, он издал звериный рык, как делал это всегда в подобные моменты, открыл глаза и, взглянув на меня, как на пустое место, тихо приказал:

– Пошла отсюда вон.

С трудом проглотив застрявший в горле ком, я оглядела разбросанные по ковру обрывки упаковочной бумаги, увидела блеснувший на руке девицы браслет, тот самый, который так понравился нам в ювелирном, собралась с духом и заговорила:

– Костя, мне совершенно безразлично, с кем ты проводишь время. Пропал музейный гребень…

– Вон, я сказал! Ты уволена. Тебе ничего поручить нельзя. Представление Мессалины провалилось по твоей вине. Хорошо хоть зрители деньги назад не требуют.

– Дебошир заплатил за погром. – Я выложила на стол пачку денег, полученную от помощника Эдуарда Громова.

– С дочкой знакомить не хочешь, – продолжал выдвигать обвинения хозяин «Эротики». – Какой от тебя толк? Или ты думаешь, мне много радости любоваться на твой целлюлитный зад? Вот Эльку твою я бы с превеликим удовольствием уложил в койку.

Он отстранился от опустившейся на ковер партнерши и, поднявшись во весь рост, голый, холеный и омерзительный, протянул ко мне ладонь:

– Ключи! И вон отсюда!

Я кинула на пол ключи, которыми только что воспользовалась, и, не оборачиваясь, вышла из кабинета, чтобы направиться в свой закуток. Неотвратимость, с которой я притягиваю к себе всякую дрянь, просто поразительна. Возможно, на мне есть тайный знак: «Эй, негодяи! Все ко мне!» Ну почему мне в жизни попадаются только никчемные мерзавцы? Да и не только мне. Мама и бабушка тоже не могут похвастаться заботливыми и любящими мужьями. Интересно, это случайное совпадение или прослеживается некая закономерность?

Складывая в сумку вещи и глотая слезы, я подливала и подливала себе в бокал «Киндзмараули» и не заметила, как выпила всю бутылку. Покончив со сборами, надела пуховик и двинулась к выходу, волоча за ремень заметно потяжелевшую сумку. И только тогда заметила, что не переобулась. Вернувшись, подхватила сапоги, поленившись переобуваться, вышла через служебный вход и нос к носу столкнулась с экстрасенсом.

– Голубушка, эк вас развезло, – устремился навстречу Цацкель, в последний момент, перед самым падением, успевая подхватить меня под руку. – Что же вы вышли на снег прямо в босоножках?

Вместо ответа я выдохнула:

– Скажите честно, Ник Цацкель, это не вы похитили гребень?

– А что, гребень таки украли? – насупился бывший музейный работник.

– Угу. Украли. Пустите меня.

Я дернулась, вырывая руку.

– Елена, не валяйте дурака. Вы простудитесь.

– И пусть, – размашисто закинула я сумку на плечо.

– А я предупреждал, что так оно и будет, – скорбно затянул собеседник. – Только вы, Елена, пропускали мои слова мимо ушей. Если бы отдали гребень мне, он бы был сейчас в целости и сохранности.

– Не факт.

– Факт – не факт… Не надо со мной спорить. Лучше припомните, кто мог его украсть. У вас ведь есть подозреваемый на примете?

– Есть один, – почесала я скулу. – Зовут Давид, сотрудник клуба.

– Надо бы его прощупать, – воодушевился толстяк.

Пока я беседовала с Николаем Ароновичем, задняя дверь ночного клуба приоткрылась и из служебного входа, воровато оглядываясь, показалась увенчанная дредами голова. Черная атласная рубашка и кожаные штаны не оставляли сомнений, что это и есть наш диджей.

– О! На ловца и зверь бежит, – сообщила я, указывая на выскользнувшего из здания парня, направившегося к автомобильной стоянке, предназначенной для сотрудников заведения. На фоне черной кожи его брюк отчетливо выделялось что-то золотистое, выглядывающее из заднего кармана. Судя по тому, что диджей не оделся, он вышел лишь на минутку только для того, чтобы что-то спрятать в машине.

Цацкель тоже так подумал. Признаться, я не ожидала от толстяка той прыти, с которой он бросился догонять парнишку. В несколько скачков нагнал, повис у Давида на плечах и ловким движением бывалого карманника запустил руку в его брюки. Неспешно ступая по хрусткому снегу, я шла к месту досмотра подозреваемого, когда толстяк вдруг по-мышиному пискнул и выдернул кулак из кармана Давида. Вскинул руку над головой и помахал зажатым в пальцах трофеем.

– Это улика! – возбужденно сопел носом Николай Аронович. – Несомненно, и гребень у него!

Я подошла поближе и разглядела добычу. Ею оказались золотые трусики мисс Секси Бум, те самые, в которых она сегодня выступала.

– Какая, на хрен, улика? – покраснев от досады, выдохнул Давид. – Какой еще гребень? Ты что, не видишь? Это трусы! Шлюшка сама мне их подарила. После того как мы перепихнулись в душе. Не верите – спросите у Мессалины, только без этого ее рогатого оленя в полосатом шарфе. Стейтсовая телочка за его спиной такие чудеса творит!

– А вот кричать не надо, – попросила я. – Зачем привлекать ненужное внимание? Лучше ответь мне, Давид, на такой вопрос. В гримерке гребень видел? Фишман уверяет, что заметил, как ты заходил к Мессалине. А после твоего визита обнаружили пропажу.

– Чего? – прищурился диджей. – Пропажу какой-то хрени хотите на меня повесить? Ни черта у вас не выйдет! Знаешь, Лен, сколько народу перебывало в гримерке американцев? Пойдем!

Давид ухватил меня за руку и потащил обратно в клуб.

Рим, I век н. э.

Иудейский рынок на другой стороне Тибра шумел иноземным многоголосьем и пестрел нарядами чужестранцев, съехавшихся в Рим со всего света. Низкий берег недалеко от рынка насквозь провонял бычьими кожами, которые усохшие от солнца и голода мастеровые вымачивали в реке, чтобы сделать из них панцири и шлемы. Здесь продавалось и покупалось все, что только можно продать и купить. Один из вольноотпущенников Клавдия как-то обмолвился, что на иудейском рынке есть человек, который может продать информацию по любому вопросу. Тесть вольноотпущенника, строящий виллу в Затиберье, не так давно узнавал, у кого можно по дешевке купить ворованный мрамор, и получил подробную наводку с именем и адресом. И Мессалина решила идти проторенным путем – найти знающего человека и купить у него информацию об Исааке.