Раскрыть свое убийство - Виталий Михайлович Егоров

— Ну и делаа! — разочарованно протянул руководитель. — Статья-то тяжелая, начальник потребует тебя уволить. Что тут делать, даже не имею представления… Но надо бороться, а не сдаваться. Пусть меня допросят, я подтвержу, что ты отпросился у меня, чтобы помолвиться со своей девушкой.

— Вот если расскажете про помолвку, Нежданову точно хватит удар, — рассмеялся опер. — Ух, как она ненавидит мужчин и влюбленных женщин!

— Нас не волнуют ее комплексы, будем идти напропалую, доказывать твою невиновность, — решительно заявил Козлов.

— А показания Маркова? Он же утверждает, что я работал.

У начальника уголовного розыска зло сверкнули глаза:

— Маргарина я выкину, с черта два он получит у меня подпола[12] !

— Как хотите от него избавиться?

— Очень просто. Он же постоянно с запашком. Создадим комиссию, засвидетельствуем и с волчьим билетом на гражданку. Надоел он, ничего не может раскрыть, а только ходит и тихо гадит.

— Смело! — восхищенно заметил оперативник. — А как же его покровитель из центрального аппарата?

— А пошел он, этот покровитель! Мы дошли до той точки кипения, что меня уже трудно остановить. Будем очищаться от прогорклого маргарина!

Вечером этого же дня комиссия из трех человек составила протокол о нахождении Маркова на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, и он, оценив свое положение, тут же написал рапорт на увольнение. Позже Марков попытается через суд восстановиться в милицию, утверждая, что он находился не на службе, когда его задержали с признаками опьянения, но Фемида, словно почувствовав подлую сущность истца, была глуха и слепа на его просьбы.

— Прилетела ответочка! — протирая ладони, злорадствовал Сологубов. — Не рой яму другому, сам в нее попадешь!

Вместо уволенного Маркова временно исполняющим обязанности назначили Сологубова, и жизнь в уголовном розыске потекла обычным чередом — грабежи, разбои, убийства…

6

Прошла почти неделя. С прокуратуры не было никаких известий, и Каприн стал успокаиваться, полагая, что с делом разберутся, вынесут соответствующее решение в его пользу, поскольку выдвинутые обвинения были чересчур абсурдны и имели призрачные судебные перспективы.

Как-то раз начальник вызвал Козлова и поговорил об оперативнике:

— Николай Иванович, что слышно с прокуратуры?

— Пока тишина, товарищ полковник, — ответил ему начальник уголовного розыска. — Но чувствую, что от Каприна не отстанут, потому что мама потерпевшего рассылает везде и всюду жалобы, вот недавно вернулась к нам очередная ее жалоба в Верховный Совет.

— Так надо его уволить по собственному желанию, пока не посадили. Что тянем-то?

— Да жалко терять такого оперативника, — сожалеюще произнес Козлов. — Таких специалистов можно по пальцам считать. Вот недавнюю милицейскую банду ликвидировал он, будучи отстраненным от оперативной работы.

— Ты давай, не шути с этим, — пригрозил пальцем начальник. — Если прокуратура узнает, что он продолжает работать, нам дадут по шапке. Короче, его надо уволить по собственному желанию. А если окажется, что не виноват, быстро восстановим обратно.

— Как будто раскрытие преступлений нужно только нам, а не прокуратуре! — вскипел руководитель и пообещал: — Понял, товарищ полковник, уволим по собственному желанию.

К концу дня, узнав от Козлова о приказе начальника, Каприн успокоил руководителя:

— Ничего, Николай Иванович, не переживайте, побудем пока на гражданке. Думаю, что не пропаду, найду какую-нибудь работу и буду добиваться справедливости, так что особо расстраиваться не будем.

— Ты говоришь слова успокоения, как будто собрались уволить не тебя, а меня, — с горечью усмехнулся Козлов и твердо добавил: — Будем вместе добиваться справедливости, если будет нужно, дойдем до самого верха!

За поздним ужином Каприн рассказал невесте о том, что отныне он не сотрудник милиции, что он подал рапорт об увольнении из органов внутренних дел по собственному желанию. Услышав про это, Маша, вопреки сопротивлению жениха, разбудила маму и прямо на кухне созвала импровизированный семейный совет.

— Мама, сегодня Семена уволили из милиции, — сообщила она матери.

— За что?! — округлила глаза женщина.

— Мама, мы хотели от тебя скрыть инцидент в ресторане, когда у нас была помолвка. Женька Пронченко пристал ко мне и ударил Семена, а он в ответ тоже ударил его. Думали, что на этом все закончилось, а оказывается нет. Женя написал жалобу в Москву, теперь Семена хотят привлечь к уголовной ответственности.

— Женя написал жалобу?! — удивленно воскликнула она и отрицательно помотала головой. — Нет, это написала его мама Глафира Захаровна, она мелочная и подлая женщина. Работает в суде секретарем, имеет большие связи, кичится этим. Маша, ты же помнишь по школе, как проказничал этот Женя, а мама всегда стояла за него горой. Вот и воспитала на свою голову оболтуса, который нигде не работает, а шляется по ресторанам. Откуда он берет деньги на рестораны эти?

— Вы как в воду глядите, Валентина Васильевна, — улыбнулся Каприн. — Именно мама этого Евгения пишет жалобы во все инстанции. Аж дошла до Генеральной прокуратуры и Верховного Совета. Чувствую, что она от меня не отстанет.

— Она такая, вцепится — не отпустит, — покивала женщина и поинтересовалась: — Что ты будешь делать, Семен? Надо бороться, а не сидеть сложа руки. Так же, как и она, писать везде и всюду жалобы, добиваться справедливости. У меня есть знакомая адвокатесса, я могу подключить ее.

— Спасибо, Валентина Васильевна, мое руководство этим занимается, — отказался опер. — Позже, когда назреет необходимость, я обращусь к вам.

— Вот видишь, как тебя ценят на работе, — проговорила женщина. — Другой бы начальник умыл руки, а твой помогает своему подчиненному. Это уже половина успеха.

— Мама, я хочу поговорить с тобой насчет работы для Семена, — вклинилась в разговор Маша. — Может быть, пусть помогает тебе?

— А это идея, а то я уже зашиваюсь, — обрадовалась хозяйка. — Семен, хочешь заведовать магазином?

— Какой из меня торгаш? — засмеялся опер. — От меня одни убытки.

— Ничего, ничего, торговать не будешь, для этого есть продавцы. Твоя задача — следить за порядком, вести учет, заниматься поставками. В общем, я тебя научу премудростям коммерции, а к этому времени Маша окончит университет, и будет у вас свое дело.

— Хорошо, Валентина Васильевна, попробую, — согласился Каприн. — Только дайте мне неделю, чтобы закончить со всеми своими делами.

— Да хоть две, — радостно блеснули глаза у женщины. — Торопиться нам некуда, начнем потихоньку заниматься семейным бизнесом.

На следующий день Каприн пришел в милицию в полдень. В кабинете никого не было, он, достав из сейфа все секретные дела, готовил их для передачи другому сотруднику уголовного розыска, которого назначат вместо него. Во время этого занятия в кабинет заглянул Сологубов. Увидев своего бывшего напарника, он поздоровался и сообщил тревожную новость:

— Семен, плохи дела. На тебя уже готово постановление об аресте, завтра вызовут в прокуратуру и сразу