Раскрыть свое убийство - Виталий Михайлович Егоров

начальником, но тот ее бросил, переметнувшись к другой своей подчиненной. Больше она не делала попыток к замужеству и жила одиноко.

Нежданова встретила Каприна с недобрым прищуром в глазах. Указав место, где ему присесть, следователь начала допрос:

— Семен Сергеевич, пять дней назад в вечернее время вы нанесли побои гражданину Пронченко Евгению Мартыновичу, семьдесят первого года рождения. Что вы можете пояснить по этому поводу?

— Никому я побои не наносил, — отрицательно помотал головой опер. — Я с девушкой отдыхал в ресторане, в это время к нам подошел ранее незнакомый мне парень и повел себя неподобающим образом. Я сделал ему замечание, на что он отреагировал агрессивно и вызвал меня на улицу. Там он меня ударил в лицо, я, чтобы защитить себя от последующих его действий, в ответ ударил его также в лицо. Все, больше ничего такого не было, виновным в данном инциденте себя не считаю, поскольку я защищался.

— Гладко излагаете, товарищ милиционер, — язвительно заметила следователь. — Вы не договорили, что в ресторане ударили Пронченко в живот и вдобавок попинали его, когда он лежал без сознания после вашего удара. Есть свидетели, которые это подтверждают.

— Какие свидетели? — усмехнулся оперативник. — Те дружки-бандиты этого Пронченко? Им веры мало.

— Почему вы говорите «бандиты»? Они что, состоят в банде? Тогда почему их не ловите и не сажаете?

— Клара Матвеевна, вы же прекрасно знаете, о чем я говорю. Бандиты — это образное выражение, относящееся ко всем членам известных нам группировок, до поры до времени находящихся на свободе. Можете считать, что это милицейский сленг…

— Давайте, не будем оперировать вашими сленгами, а изъяснимся юридическими терминами, — прервала она опера.

— Хорошо, Клара Матвеевна, попытаюсь объяснить по-другому: этот гражданин Пронченко тесно связан с группировкой криминальной направленности и является одним из его членов. Каждая группировка имеет строгую иерархическую структуру, его члены стоят друг за друга горой, поэтому их показания надо рассматривать критически.

— Ну, это мне решать, что и как рассматривать, — фыркнула следователь. — В результате ваших действий сломаны нос, челюсть и лучевая кость правой руки потерпевшего. За эти действия придется ответить.

— Повторяю: я ударил его всего один раз исключительно для защиты себя. Остальные повреждения он мог получить при падении. Клара Матвеевна, назначьте экспертизу, уточните эти вопросы, мог ли он получить травму при падении.

— Вы мне не указывайте, как вести следствие, лучше признайтесь во всем, это учтется в суде, отделаетесь условным наказанием, — проговорила он с плохо скрываемой злостью.

— Признаться в чем? — усмехнулся Каприн. — В том, чего я не делал? Нет, я настаиваю на своем, что защищал себя. Тут как ни крути, получается необходимая оборона.

— Семен Сергеевич, я поняла, что с вами по-хорошему разговаривать бессмысленно, — подытожила она свой допрос. — Я вас отстраняю от оперативной работы, соответствующее постановление поступит на имя начальника отдела. Также предупреждаю о том, чтобы вы никуда не отлучались из города, а когда будет готово заключение судебно-медицинской экспертизы, в отношении вас будет избрана мера пресечения в соответствии с тяжестью совершенного преступления.

Вернувшись на работу, Каприн зашел к Козлову и рассказал о допросе в прокуратуре.

Выслушав его, начальник уголовного розыска озабоченно походил по кабинету и вынес свое решение:

— Поступишь в личное мое распоряжение и будешь заведовать хозяйственной частью уголовного розыска: следить за техническим состоянием автомашин, доставать талоны на заправку, приводить в порядок спецтехнику. Короче, работы у тебя навалом, потрудишься немного, к этому времени дело закроем и вернешься к оперативной деятельности.

— Николай Иванович, это же не мое, — пожал плечами оперативник. — Какой из меня завхоз?

— Да ладно, что ты мне веришь-то? — махнул рукой Козлов. — Все это формально, чтобы замылить глаза прокурору, а на самом деле будешь работать, как и работал.

— Спасибо, Николай Иванович! — поблагодарил его опер и высказал свои опасения: — Как бы Маргарин, то есть Марков не стал исполнять постановление прокурора.

— Не бойся, это я беру на себя. — успокоил руководитель и спросил: — Говоришь — Маргарин? Почему?

— Ни пользы, ни вреда.

Посмеявшись над удачным сравнением, Козлов приказал:

— Иди работать, только нигде не палиться. Вместо себя всегда выставляй Сологубова, пусть он прикрывает тебя.

4

Вернувшись в кабинет, Каприн позвонил Маше и обрадовал ее новостью о получении водительских удостоверений.

— Давай, прямо сейчас покатаемся на машине! — предложила она. — Ты сможешь пораньше уйти с работы?

Оперативник посмотрел на часы, которые показывали полшестого и ответил:

— Меня все равно отстранили от работы, так что уйду. Где стоит машина?

— Как это отстранили? — удивленно спросила она.

— Объясню при встрече. Так где машина сейчас?

— В частном дворе у моего дяди. Тут недалеко, дойдем пешком.

— Жди, милая, скоро буду.

Услышав, что против Каприна собираются возбуждать уголовное дело, Маша сердито поворчала:

— Это проделки его мамаши, он сам не догадался бы писать заявление. Сволочь этот Женька, мне и моим подругам он никогда не нравился, от него всегда какой-то подвох. Но ничего, пусть меня допрашивают, я скажу все, что думаю о нем.

— Не хотелось бы тебя впутывать в это дело, — с сожалением произнес он.

— Как это впутывать? — укоризненно покачала она головой. — Отныне мы с тобой одно целое — и в радости, и в горе?

Тронутый опер нежно обнял свою ненаглядную и шепнул на ушко:

— Как я люблю тебя! Мы всегда будем в радости, у нас никогда не будет горя.

— Это я так, к слову, — улыбнулась она. — Какое может быть у нас горе.

— А где работает его мама? — спросил он, отпуская из объятий свою любимую. — Говорят, что в суде.

— Абсолютно верно, она работает в суде, но не судьей, а, вроде бы, каким-то секретарем. Приходила в школу, когда мы еще учились. Надменная такая тетка, постоянно защищала своего сыночка, который часто шкодил.

— Ладно, забудем это, — махнул рукой Каприн и вновь поцеловал свою невесту. — Пойдем смотреть машину.

Они катались на «Карибе» до ночи. В местах, где не было напряженного движения транспорта, Каприн передавал руль Маше, и в конце поездки девушка стала довольно сносно управлять автомобилем.

— Ты все хватаешь на лету, еще две-три поездки, и полностью освоишь машину, — похвалил любимую опер. — Скоро маме будешь помогать в ведении коммерции.

— Мне скоро на учебу… Но да, в меру возможностей буду помогать маме, а то она, бедная, совсем вымоталась. Без папы ей очень тяжело, — порывисто вздохнула она, заворачивая на обочину при виде встречной машины.

Когда они вернулись домой, хозяйка уже спала. Пробравшись на цыпочках в кухню, влюбленные поужинали и легли спать — Каприн уже стал полноправным членом семьи Шамаевых.