Вожди и сподвижники: Слежка. Оговоры. Травля - Николай Зенькович

Почва могилы состоит из суглинка на глубине 1 м 50 см и 43 см щебня, насыпанного сверху. Гроб изъят и доставлен в помещение городской судебно-медицинской экспертизы, где и произведено медицинское исследование…»

Прежде чем подойти к выводам судебно-медицинской экспертизы, впервые найденным в архивах и обнародованным в документальной повести украинского журналиста Юлия Сафонова, написанной в соавторстве с бывшим щорсовцем, правофланговым пятой роты Первого Украинского революционного полка Федором Терещенко, обратим внимание читателей на немаловажную деталь только что процитированного документа. В нем прямо говорится: найдена могила Щорса. Употреблено слово «найдена», а не какое-то иное. Эта формулировка, ставшая известной совсем недавно, дает основание критически подойти к распространенному в литературе утверждению, будто перенесение могилы Щорса в 1949 году связано с ликвидацией старого городского кладбища. Но ведь оно стало территорией кабельного завода давно, еще до 1941 года, о чем говорят старожилы. Да и тщательно спрятанный от посторонних глаз документ свидетельствует о том, что о могиле в городе не знали или не хотели знать. Иначе чем объяснить тот факт, что ее засыпали почти полуметровым слоем щебня, и никто не воспротивился этому проявлению чудовищного беспамятства. Трудно поверить, что превращение могилы героя гражданской войны в заводской двор прошло бы тихо и незаметно, если бы об этом знала хотя бы небольшая часть заводчан.

Значит, могилу Щорса опять начали искать. Выходит, кто-то в Москве, не удовлетворившись безрезультатными поисками тридцать шестого — тридцать седьмого годов, снова предпринял попытку обнаружить исчезнувшее место захоронения. Кто это был? С какой целью действовал?

Согласно версии младшей сестры Щорса Ольги Александровны, кстати, присутствовавшей в 1949 году при перезахоронении брата, настойчивость Москвы вызвана некоторыми обстоятельствами международного характера. Ольга Александровна, проживавшая до самой своей смерти в 1985 году в городе Щорсе Черниговской области, поведала Юлию Сафонову, одному из авторов документальной повести о загадочной гибели Николая Щорса, такую историю. Будто бы в Москву поступило письмо от группы то ли сербов, то ли словаков, спрашивающих разрешения почтить память своего боевого командира, под началом которого они, вдохновленные идеей мировой революции, в дни далекой молодости сражались за Советскую власть на Украине. В Москве поинтересовались: где похоронен Щорс? Поиски привели в Куйбышев. Там засуетились, начали припоминать.

Версия вполне правдоподобная. В дивизии Щорса было много представителей разных национальностей: немцы, поляки, словаки, чехи, румыны, венгры, корейцы. Старые щорсовцы вспоминают даже о целой роте китайцев, служивших во втором Богунском полку.

Однако существует и другое толкование. Его связывают с той небольшой частью щорсовцев, которая с самого начала не согласилась с официальной версией гибели своего начдива. События, последовавшие после смерти Щорса, укрепляли сомнения и подозрения. Почему местом захоронения выбрали именно Самару, расположенную за много сот километров? Не потому ли, что таким образом кое-кто хотел вытравить память о нем в родных местах, предать имя забвению, а заодно и навсегда скрыть тайну гибели? Почему хоронили в запаянном цинковом гробу? Редкость по тем временам невероятная. Уж не пытались ли этим исправить оплошность медиков, которые, не спросясь, поторопились забальзамировать тело Щорса, опустив его то ли в спирт, то ли в крутой раствор поваренной соли? Почему гроб повезли не в пассажирском вагоне, в котором Щорс жил последнее время и в котором его привезли в Клинцы, а в товарном, предназначенном для перевозки грузов? Почему в самарских архивах не осталось ни одного упоминания о похоронах героя гражданской войны?

Эти и другие вопросы, на которые группа старых щорсовцев не находила ответов, время от времени ставились ими перед Москвой. Активность поисков возрастала в кануны годовщин со дня гибели начдива. В 1949 году как раз отмечалась тридцатилетняя годовщина. Тогда уцелевшие в годы Великой Отечественной войны ветераны-богунцы и выложили свой главный козырь, который не успели пустить в ход до 1941 года: в Куйбышеве стерта с лица земли могила Щорса. После запроса Москвы в Куйбышеве срочно создали комиссию, которая вышла на Ферапонтова — единственного свидетеля похорон начдива.

Пристыженный неожиданным конфузом и стараясь хоть как-то оправдаться перед центром, Куйбышев форсировал события. Гроб с останками Щорса быстренько перенесли на другое кладбище, на могиле соорудили гранитный монумент, к которому по революционным праздникам возлагали венки. Досадный инцидент постепенно забывался. Сегодня, пожалуй, далеко не каждый взрослый житель города знает эту грустную историю. А что касается молодежи, то она уверена на все сто процентов, что могила Щорса находится здесь с 1919 года.

Не только жители Куйбышева, но и других городов Советского Союза, включая и названные именем Щорса, еще долго пребывали бы в наивном неведении, если бы не бурный поток гласности, прорвавшей плотину всевозможных запретов и ограничений. Тридцать лет понадобилось для того, чтобы обнаружить могилу героя, похороненного во второй раз под полуметровым слоем щебня. После этого надо было ждать еще сорок лет, прежде чем стало возможно узнать тайну, которую тщательно скрывали от народа, идя на различные уловки и ухищрения.

Можно обмануть как отдельного человека, так и большое количество людей. На некоторое время можно ввести в заблуждение народ и даже все человечество. Но историю не обмануть. Вот он, документ, возвращенный из спецхрана, перевертывающий наши представления о гибели Щорса. Речь идет о выводах судебно-медицинской экспертизы, подвергшей останки Щорса эксгумации в июле 1949 года при вскрытии могилы во дворе Куйбышевского кабельного завода. Неизвестно, с какой целью наглухо запаивали цинковый гроб с телом Щорса в 1919 году, но эта предосторожность, независимо от того, предпринималась она с умыслом или без него, неожиданно помогла судебно-медицинским экспертам через тридцать лет. Герметически закупоренная емкость предотвратила доступ кислорода к телу, что во многом обусловило его сохранность.

«В первый момент после снятия крышки гроба, — читаем в акте судебно-медицинской экспертизы, — были хорошо различимы общие контуры головы трупа с характерной для Щорса прической, усами и бородой. На голове также хорошо был заметен след, оставленный марлевой повязкой в виде широкой западающей полосы, идущей поперек лба и вдоль щек. Тотчас после снятия крышки гроба, на глазах присутствующих, характерные особенности вследствие свободного доступа воздуха стали быстро меняться, расплываться, а спустя короткий промежуток времени превратились в бесформенную массу однообразной структуры…

Тщательным образом были исследованы кости скелета, произведено их измерение. При исследовании обнаружены повреждения на черепе в виде огнестрельного отверстия в затылочной области справа и в левой теменной области…

…На основании данных эксгумации и последующего медицинского исследования комиссия считает, что останки трупа, обнаруженные в могиле, действительно принадлежат герою гражданской войны тов. Щорсу Н.А.».

А вот главное, из-за чего документ упрятали в спецхран. Специалисты подтвердили то, о чем глухо передавала людская молва: «Повреждения черепа нанесены пулей из огнестрельного нарезного оружия… Входным отверстием является отверстие в области затылка справа, а выходное — в области левой теменной кости… Следовательно, направление полета пули — сзади наперед и справа налево… Можно предположить, что пуля по своему диаметру была револьверной… Выстрел был произведен с близкого расстояния, предположительно 5–10 шагов».

Было от чего прийти в смятение. Ведь по официальной версии, много раз воспроизведенной в книгах и знаменитом кинофильме Довженко, легендарный начдив погибает в бою, раненный в голову огнем петлюровского пулеметчика, засевшего возле железнодорожной будки. Не мог же он стрелять из пулемета с расстояния пять—десять шагов. Следовательно, стрелял кто-то из тех, кто находился рядом. А рядом, как известно, находятся только свои.

Раскручивать эту версию не стали — невыгодно. Ведь имя Щорса фигурировало в ряду отобранных самим Сталиным других героев Гражданской войны в «Кратком курсе истории ВКП(б)». Во времена хрущевской оттепели печать предприняла робкие попытки заняться загадкой гибели Щорса, но была поставлена на свое место. В брежневскую эпоху окружением Суслова был изобретен термин «дегероизация», под который могли подпасть даже невинные исторические изыскания, выходившие за рамки дозволенных к комментированию периодов жизни наших замечательных людей.