Из СМЕРШа в ГРУ. «Император спецслужб» - Александр Вдовин

Петр Иванович внимательно слушал каждое выступление. Он симпатизировал военному таланту Толбухина. Ему нравились доказательность суждений его и твердость при принятии решения. Здесь же речь шла о пересмотре предложения, исходившего от самой высокой инстанции и по такому вопросу, как выбор направления главного удара в стратегической операции, от которой ожидали важных военно-политических результатов.

31 июля 1944 года командующие и члены Военных советов 2-го и 3-го Украинских фронтов были вызваны в Ставку, где их предложения были утверждены. 2 августа последовала директива на проведение Ясско-Кишиневской наступательной операции с окружением немецкой группировки.

Толбухин Ф. И. и его штаб совместно с Управлением СМЕРШ разработали широкие мероприятия по оперативной маскировке и неукоснительно проводили их в жизнь. В основе их лежало сознание видимости подготовки наступления на кишиневском направлении. Имитация проводилась очень тонко. Интенсивно функционировали железнодорожные станции, на которых якобы разгружались войска. Перед сумерками, чтобы показать видимость перегруппировки в темное время, из района реального сосредоточения по дорогам шли пехота, машины, танки. А ночью они возвращались обратно. На месте же ложного сосредоточения по-прежнему оставались только один запасной полк, инженерная бригада да два инженерно-строительных батальона. Зато они усиленно имитировали расположение все прибывающих сюда соединений: дымами походных кухонь, макетами танков, орудий, сооружаемых из дерна и хвороста. Оттуда же специальные радиостанции будто невзначай, «нарушая радиодисциплину», посылали сигналы, которые, конечно же, засекал противник.

Советское военное командование предприняло и другие меры по дезинформации противника. Для создания у ОКВ впечатления, будто летом Красная Армия нанесет главный удар на южном участке фронта, по указанию Ставки ВГК на правом крыле 3-го Украинского фронта севернее Кишинева была создана ложная группировка в составе 9 стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией. Для большей убедительности в этом районе разместили много макетов боевой техники. Для убедительности район «сосредоточения» войск с воздуха патрулировался истребителями.

Операция, как известно, проходила с 20 по 29 августа 1944 года. Началась она рано утром 20 августа с мощной артиллерийской подготовки. Первая часть ее заключалась в подавлении вражеской обороны группы армий «Южная Украина» под командованием генерал-полковника Ганса Фриснера перед готовящейся атакой наших танков и пехоты.

Вторая — в плотном артиллерийском сопровождении нашей атаки. Вскоре советские войска, сопровождаемые двойным огненным валом, перешли в наступление. К исходу второго дня наступления войска 3-го Украинского фронта изолировали 6-ю полевую немецкую армию от 3-й румынской, а затем сомкнули кольцо окружения гитлеровцев в районе села Леушены.

Молненосный и сокрушительный разгром немецко-румынских войск под Яссами и Кишиневом до предела обострил внутриполитическую обстановку в Румынии. Данные зафронтовой агентуры военной контрразведки СМЕРШ фронта и войсковой разведки говорили, что в Румынии зреет недовольство народных масс, готовое вылиться в восстание, идет активный процесс консолидации оппозиционных сил.

П. И. Ивашутину доложили подчиненные, что, по данным зафронтовой агентуры, в Бухаресте на 23 августа готовится восстание…

Король Михай, быстро сориентировавшись, занял сторону восставших и приказал арестовать Антонеску, а также пронацистски настроенных генералов-ястребов, которые боялись ответственности за свои злодеяния, совершенные как на советской земле, так и на своей родине.

Зная о происходящих процессах в Бухаресте, П. И. Ивашутин практически инициировал переговоры с представителями румынского правительства о выходе из войны этой страны — сателлита фашистской Германии.

Во время переговорного процесса в штаб фронта неожиданно прибыл представитель Ставки ВГК маршал Г. К. Жуков. Он был чем-то встревожен, даже разъярен. Московский гость буквально влетел в помещение штаба.

— Где командующий? — грозно не столько обратился, сколько рявкнул военачальник, обращаясь к дежурному офицеру.

— На рекогносцировке в районе… — не закончив ответ высокому начальнику, дежурный тут же получил приказ.

— Срочно вызовите его в штаб, — сдвинув брови к переносице, потребовал маршал.

Вскоре Федор Иванович прибыл по вызову и представился вышестоящему начальнику. Пригласив командующего к себе в отдельную комнату, Жуков решил подчиненному навязать план проведения последующей войсковой операции по окончательной ликвидации немецко-румынской группировки на территории Румынии. На беседу был приглашен и военный контрразведчик Петр Иванович Ивашутин, который обладал иной информацией. Он тут же попытался убедить Жукова, что Румыния готова и без боевых действий выйти из войны и сдаться на милость победителя.

— Откуда у тебя такие данные? — грозно спросил посуровевший полководец у начальника СМЕРШа фронта.

— С представителями румынского королевского двора наша служба ведет активные переговоры, и они близки к положительному завершению, — деликатно ответил контрразведчик, глядя в глаза представителя Ставки. Вообще Ивашутин в беседах как с подчиненными, так и с начальниками никогда не прятал глаз. Как говорится, «смотрел прямо в очи даже тогда, когда для визави тяжко было очень слушать правду».

— Херня какая-то, мудистика, просто чепуха, надо добивать врага, — скабрезничал Жуков. Он кинул властный взгляд на только что получившего после удачно проведенной фронтом Ясско-Кишиневской битвы звание Маршала Советского Союза Толбухина и дал командующему конкретные указания о проведении подготовительных мероприятий для осуществления новых наступательных действий.

— Вам по-ня-тен мой приказ? — с растяжкой, почти по слогам проговорил, словно проскрипел, Георгий Константинович.

Когда «грозный Георгий» уехал, Ивашутин, оставшись наедине с командующим фронтом, предупредил Толбухина:

— Федор Иванович, я должен буду доложить об этом не поддающемся логике и, по-моему, ошибочном приказе своему руководству.

— Ничего я против вашего шага не имею — у вас иная служба, свои руководители, тоже замыкающиеся на Верховного. Жуков знает, что вам приказать я не смогу. Да и ваши материалы очень серьезные, и к ним я, думаю, Москва прислушается, а может, уже о них знает из других источников, — кашу маслом не испортишь. Ох, как армии и стране еще пригодятся жизни молодых людей. Зачем же бросать тела в мясорубку, которую можно остановить другим путем.