Семейные тайны - Джоан Пикарт

Дэн покрутил головой вверх-вниз, вправо-влево – разминка для снятия мускульного напряжения. Как же он устал! Ему ничего так не хотелось, как взлететь по четырем пролетам лестницы в свою квартиру, похожую на спичечный коробок, растянуться в знакомой и родной кровати и уснуть. Но нельзя. Светская жизнь, показная и насквозь фальшивая, убеждал его агент, когда Дэну становилось невмоготу, – это часть игры в успех. Дэну О'Брайену необходимо быть на виду, чтобы газеты не забыли о его существовании, чтобы сплетни о нем не сходили с первых полос газет.

Надо так надо. И вот Дэн здесь в этом потрясающем смокинге, улыбается ослепительно призывным улыбкам, шутит, и женщины любого возраста, замужние и незамужние, подростки и почти старухи, вкладывают ему в ладонь телефонные номера. Кто-то из них просто флиртует, кто-то нагло предлагает себя, а Дэн продолжает улыбаться, и шутить, и делать вид, что ничего не происходит.

Сын ирландца и индианки покачал головой и перегнулся через перила, оттягивая момент возвращения на этот светский раут. Как все быстро произошло! Он так радовался, что пьеса имела успех, что сам он в главной роли стал сенсацией сезона. Не проходило дня, чтобы его не упомянули в газетах – в колонке светских новостей. А что за удовлетворение – опускать конверт с почтовым переводом на имя матери!

Но если бы все этим и ограничилось.

После премьеры публика начала буквально охотиться за ним, отнимая время, домогаясь его внимания, затаскивая его в постель.

Он был «новым приобретением», по выражению его агента. Поскольку, однако, Дэн наотрез отказался спать с какой-либо из женщин, дававших ему понять, что в любой момент они к его услугам, агент через прессу запустил в оборот слух о том, что у Дэна роман с Кристой, главной героиней пьесы, игравшей там жену вернувшегося из Вьетнама парня. Но ему все равно продолжали подсовывать телефонные номера.

Боже, как он ненавидел все это.

Он был актером, а не героем светских вечеринок. Он способен играть только на сцене. Он даже не предполагал о существовании другой стороны успеха и в мыслях не держал, что все будет именно так. В газетах он искал только рецензии на его игру в театре, только они, а не светская хроника и сплетни, попадали в его альбом для вырезок. Альбом, приобретенный для него Линдси.

Линдси, опять она. Невероятно красивая Линдси с поразительными зелеными глазами, волосами цвета корицы и атласной кожей.

Линдси, чей смех до сих пор звучал в его квартире, в комнате, где он скучал по ней, ждал ее, хотел ее. Линдси Уайт, которой, на самом деле, в природе не существовало. Он любил, Боже, как он любил! А это оказалось выдумкой.

– Боже. – Дэн наморщил лоб. Долго ли она еще будет преследовать его? Почему он никак не избавится от этого воспоминания? Ведь он прекрасно понимает, что с ним просто играли.

Почему, почему одной только мысли об этой женщине достаточно, для того чтобы пустить в разнос его настроение? Надо было срочно избавиться, отвязаться от этого наваждения.

Пока он окончательно не потерял рассудок.

– Дэн.

Он вздрогнул. Это Криста искала его на террасе.

– Я здесь, иди сюда, – позвал он. – Просто захотелось глотнуть свежего воздуха. Но тут холодно, тебе лучше вернуться внутрь, Криста.

Девушка подошла к нему, испытующе глядя на своего партнера по сцене.

– У тебя все эти вечеринки в горле торчат? – спросила она с улыбкой.

– Терпеть не могу такую пустую трату времени.

– Понимаю, но куда денешься. Положение обязывает. Ты герой сезона…

– И обязан подыгрывать всей этой хреноте, – раздраженно оборвал он. – Я это уже слышал, и не раз. Кстати, они будут просто в телячьем восторге, когда увидят, что мы здесь вместе. К завтрашнему дню об этом вовсю будут писать газеты. Иди в зал.

– Только с тобой вместе. Там уже спохватились, что тебя нет, и начались всевозможные толки. Пусть они лучше думают, что мы здесь тешимся, чем решат, что ты наверху в спальне с женой какой-нибудь шишки.

– Как меня от всего этого тошнит, Криста.

– Это обязательный гарнир к успеху, сэр Звезда. Что до меня, то я сияю твоим же отраженным светом, а так бы на меня никто не обратил внимания. Пьеса – твоя, все ходят смотреть на тебя. Смирись. Все это чепуха, но она важна для твоей карьеры. Просто нужно спокойно принимать и хорошее, и плохое. Несмотря на все то, что ты иногда начинаешь думать в минуты отчаяния и злости, они сознают твой талант, точно так же, кстати, как и неотразимость твоего человеческого обаяния. Улыбайся, милый. Наступит час – и это тоже сыграет свою роль.

Дэн улыбнулся и положил руки ей на плечи.

– Ты такая хорошая, Криста. Ты успокаиваешь меня всякий раз в тот самый момент, когда я собираюсь заявить им всем, что с меня хватит. Ах, этот счастливчик Дэвид.

– Тише, тише, у нас же роман. Ты лишишь себя и меня прикрытия, если они обнаружат, что я безумно люблю другого мужчину.

– От меня они ничего не узнают. Тебе холодно, пойдем внутрь. Придай лицу выражение мечтательности, как будто я только что зацеловал тебя до кончиков пальцев.

– Ты чертовски тщеславен, – сказала Криста, смеясь.

– Нет, просто вхожу в образ. Я ни на шаг не отойду от тебя до конца вечера, пока мы не сможем, наконец, смотаться из этого зверинца. Когда будешь смотреть на меня при них, думай о Дэвиде. По тебе сразу видно, что ты влюблена. Но то, что влюблена не в меня, им этого никогда не узнать.

– А ты? Ты будешь думать о ней, когда станешь смотреть на меня?

– Что?

– Друг мой дорогой, от меня этого не скроешь, я тебя слишком хорошо знаю после всех этих бесконечных часов, проведенных с тобой на сцене и за ее пределами. Ты был так счастлив на первых репетициях, совершенно явно влюблен, а потом что-то случилось. Я же все читаю по твоим глазам.

– Криста, давай не будем…

– Я тебя ни к чему не призываю. Но если однажды тебе захочется с кем-то поделиться своими проблемами, то я всегда рядом. А ведь ты все еще любишь ее, Дэн. Кто бы она ни была, мне бы хотелось помочь тебе. Кстати, Дэвид сам, без моей помощи, пришел к тому же выводу – в тот вечер, когда мы втроем ходили в пиццерию. Дэн страдает, сказал он, и хорошо бы как-то помочь парню в его беде. Так что мы оба всегда в твоем распоряжении, если возникнет такая необходимость.

– Спасибо. Вы такие хорошие оба. Я ведь…

– А кто она? И где сейчас?

– Она уехала. Навсегда. Это была галлюцинация, ее никогда, в общем-то, и не существовало.

– Не понимаю.

– Да? Ну что же, может быть, однажды я все объясню. Что мне непонятно, так это то, почему я не могу до сих пор забыть ее, хотя знаю, что на самом деле ее и в природе-то не было.

– Любовь зла…