Лиса в аптечной лавке - Наталья Шнейдер

Как его делают, хотела бы я знать? Надо поискать, нет ли в библиотеке учебников магии для детей постарше, в которых найдется описание чего-то подобного. Алисии было восемь, когда она лишилась родителей, это уже не «самый маленький» возраст.

Надеюсь, Ксандер не додумается последовать совету принца и не потащит меня на какой-нибудь бал. Танцевать я не умею…

Но ведь когда-нибудь придется! Графине, жене придворного целителя, избежать света можно только в монастыре, а туда я совершенно не рвусь. Положим, какое-нибудь пособие по этикету я найду если не в доме, так в библиотеке. А музыка и пение? Притвориться, что у меня ревматизм и хроническая простуда одновременно? А танцы? Ногу сломать для верности? Как-то это слишком радикально…

«Я подумаю об этом потом», – в который раз повторила я себе. Сейчас есть дела поважнее. Понять, что с кухаркой. Удостовериться, что ее болезнь не представляет опасности для других, – сомнительно, конечно, но лучше проверить. Санитарные книжки не просто так придумали, стоит лишь вспомнить историю «тифозной Мэри»9. Не разберусь сама – подключу мужа, когда вернется и отдохнет.

Платье, что на мне, конечно, очень красивое, но в нем только гостей и принимать, и сперва надо переодеться. А для этого нужно позвать горничную. Вопрос на засыпку: как это сделать? Кричать что есть мочи или бегать по всему дому? Меня не прельщало ни то, ни другое. Как-то ведь Ксандер передал конюху все, что нужно. С виду казалось, что он просто произнес слова в пространство.

Или попробовать? Максимум, чем я рискую, – почувствую себя идиоткой. У всех упражнений, что я делала ночью, было одно общее правило – четко представить, что ты хочешь получить. Я визуализировала лицо Энн, ее рядом с собой и сказала, представляя, как между нами тянутся невидимые волны:

– Энн, я хочу переодеться.

Ничего не произошло, и я ощутила себя дура дурой. Ну и ладно. Поднимусь в гардеробную и посмотрю, нет ли там какого звонка для вызова прислуги. В крайнем случае покричу погромче. Но когда я оказалась наверху, горничная уже ждала у дверей, а на козетке в гардеробной был приготовлен наряд глубокого синего цвета.

Кто бы ни собирал мне гардероб, он явно видел меня своими глазами. Окажись оттенок чуть другим – и превратил бы меня в зеленоватую мумию вместо того, чтобы подчеркнуть белизну кожи и цвет волос. Похоже, Ксандер изрядно потратился, и это меня смущало. Будь он любимым мужчиной – приняла бы подобный подарок с радостью и благодарностью, а так… Терпеть не могу быть должной.

– Миледи, простите, что я спрашиваю… Вы хотите, чтобы я ночевала здесь, на сундуке? – спросила Энн.

– Что? – не поняла я. – Зачем тебе спать на сундуке? Сейчас найдем комнату…

Ох, ведь и кухарку нужно куда-то поселить! И конюха… Или с этим муж сам разобрался? Хорош гусь, притащил в дом толпу народа, а мне, никогда не имевшей прислуги, теперь разбирайся!

Я вспомнила, что на первом этаже, неподалеку от выхода на задний двор, видела две комнаты, в каждой стояло пять кроватей. Почти как в больничной палате, только места меньше, а вместо тумбочек – сундуки у изножья. Наверное, это и была людская, или как называются такие помещения? Отдельно для прислуги женского и мужского пола.

Я проводила Энн туда и, оглядев помещение, она просияла.

– Вы очень добры, миледи.

– Располагайся. Белье возьми в комоде. Если что-то еще нужно будет, скажи.

– Нет-нет, у меня все есть, спасибо.

Я кивнула – в конце концов, эта женщина старше меня и наверняка в состоянии о себе позаботиться – и направилась в кухню.

Там уже снова все сверкало чистотой, а Руби пристроилась за столом и что-то писала, обмакивая в чернильницу металлическое перо.

– Покажи мне, пожалуйста, как ты разложила продукты, – попросила я.

Нет, я не хотела ее проверять – но надо же знать, где и что лежит на моей собственной кухне! Вдруг я захочу заморить червячка между делом, не поднимать же ради этого на уши всю прислугу.

Кухарка тяжело поднялась и начала показывать, а я старательно запоминала. Не по-моему, все не по-моему, но, если готовить ей, придется смириться.

– Спасибо, Руби, – сказала я.

Не удержавшись, глянула на листок. Тут же отвела глаза – некрасиво так себя вести, – но успела увидеть: «Яйца – 2 дюжины, 6 бит…»

Кухарка заметила мой взгляд.

– Это список того, что я купила сегодня, для графа Гиблрайта.

– Отдай мне, когда закончишь, – велела я, лихорадочно соображая, как бы перейти к вопросам о ее самочувствии, не спровоцировав при этом очередную волну заверений, что женщина «совершенно здорова».

– Простите, миледи, но я служу в особняке Гилбрайтов, и меня нанял граф, ему я и буду отчитываться.

Так…

– Сейчас ты в особняке Монро, и здесь хозяйка я. Поэтому ты отдашь мне этот список, как закончишь его.

На ее лице появилось упрямое выражение, и я добавила, подпустив в голос холода:

– Или можешь прямо сейчас возвращаться в особняк Гилбрайтов.

– Граф велел мне быть здесь.

– Хорошо, – не стала спорить я. – Будь здесь. Но к плите ты не подойдешь.

Я подняла руку, над ладонью повис прозрачный с переливами пузырь, похожий на мыльный. Слетев с руки, он упал на плиту, разросся и окутал ее куполом.

В учебнике это упражнение так и называлось «радужный купол». Насколько я поняла, щиты, барьеры и прочие разновидности охранных заклинаний строились на его основе. Конечно, тот, что создала я, ни одного мага бы не удержал, но без магии добраться до плиты было невозможно.

Так же методично я заблокировала «вечный ящик» и шкафчики с продуктами.

– Можешь расположиться в людской, – сухо произнесла я. – Она неподалеку от выхода на задний двор. Пойдем, провожу.

– Я сама, миледи, не утруждайтесь, – поджала губы кухарка.

Подхватив бумагу и чернильницу, она шагнула к двери и начала оседать кулем, так что я едва успела ее подхватить.

Нет, обморок не был притворным. Прислуге не годится лишаться чувств, это привилегия знатных дам, нежных и трепетных. Женщина оказалась намного тяжелее меня, и удержать ее по-настоящему не удалось, хорошо хоть вышло смягчить падение и чуть направить ее так, чтобы Руби не ударилась ни о край стола, ни о табуретку.

Я проверила пульс и дыхание – все в порядке. Пользуясь моментом, оттянула кухарке нижнее веко, глянув на слизистую. Ну так и есть – практически белая вместо ярко-розовой. Конечно, в нашем мире без анализа крови я бы не стала торопиться с диагнозом, но тут приходится обходиться тем, что есть. Впрочем, о диагнозах