Я тебе изменил. Прости (СИ) - Инфинити Инна

У Тимура полно своих проблем, еще похлеще, чем у меня. Его отношения с матерью дочки остались в подвешенном состоянии. Я вижу печаль в его глазах по этому поводу. Он то ли чувство вины испытывает за то, что уехал и оставил ее одну с ребенком, то ли любит до сих пор, просто не хочет признаваться себе. Я думаю, и то и другое.

Пару раз я не выдерживала и начинала читать ему нотации на тему того, что он плохо поступил с Рэйчел. Тимур злился и велел мне замолчать. Это лишнее подтверждение тому, что он прекрасно понимает: я права. Не знаю, на сколько его хватит. Я буду искренне рада за Тимура, если он опомнится и вернется в Америку к своей семье. Главное, чтобы Рэйчел приняла его обратно. Вот с этим могут быть проблемы. Я так понимаю, она девушка гордая.

Майя не знает о моем романе с Тимуром. Во-первых, рассказывать нечего. У нас с Тимуром не те отношения, когда нужно знакомиться с родственниками друг друга. Во-вторых, я не знаю, как Майя отнесется к тому, что у меня кто-то появился. Она только отошла от сенсации, что мы с Давидом больше не вместе. Я не хочу снова шокировать ее.

Если однажды я встречу мужчину, за которого снова захочу замуж, то обязательно познакомлю его с Майей. Но этот мужчина точно не Тимур. Да и к тому же дочка с ним уже знакома и знает как айтишника нашей фирмы. Пускай так и остается. Ну и Давиду, само собой, не следует знать, что у меня роман с одним из наших сотрудников. Не то что бы я боюсь мордобоя между ними, вряд ли Давид полезет драться с Тимуром, это глупо, мы ведь развелись. Но напряжение определенно возникнет. Ни к чему оно.

Мы с Майей покупаем по мороженому и садимся на лавочку. Обсуждаем школу, ее учителей и одноклассников, знакомых.

— Вы с папой сегодня развелись, да? — неожиданно спрашивает, и я замечаю едва уловимую грусть в ее голосе.

Поначалу мне показалось, что Майя забыла про развод сегодня. Просто мы уже час гуляем, а она об этом ни слова.

— Да, развелись, — беру ее за руку. — Ты не должна переживать об этом. Мы по-прежнему твои родители. Папа никуда не уезжает, мы с ним в одном городе. Ты можешь видеться с папой, сколько хочешь.

— Да, я знаю. Я вижусь с ним.

Майя стала чаще приходить к нам в офис. Пару раз я встречала ее в коридоре. Ко мне она не заходит, потому что я делю кабинет со своими сотрудницами, да и видимся мы каждый день дома. Она навещает Давида.

— После экзаменов можешь поехать на дачу, если хочешь.

— Папа предлагал, посмотрим. Если Алина там будет, то поеду.

Алина — это дочка наших соседей по даче. Майя дружит с ней с детства.

Смотрю на часы.

— До закрытия торгового центра еще пара часов, может, устроим быстрый шопинг?

И как я сразу не догадалась предложить Майе пройтись по магазинам? Она моментально засияла.

Глава 37. Подруга

Тимур

С Верой классно. Она легкая, интересная, понимает мой юмор, сама смешно шутит. Нам никогда не бывает скучно в те часы, которые мы проводим вместе. Нам есть, о чем поговорить и посмеяться. Иногда я задаю себе вопрос: кто Вера для меня? Моя девушка? Звучит смешно, хотя у нас настоящий полноценный роман. Моя возлюбленная? Нет, у меня нет того самого чувства по отношению к Вере несмотря на то, что она привлекает меня сексуально больше, чем кто бы то ни было в данный момент в моем окружении. Перебирая в голове разные варианты того, кем Вера для меня является, я прихожу к выводу, что она настоящий друг. Наверное, тем же самым человеком я прихожусь и ей. Это немного странно. Я никогда прежде не занимался сексом со своими подругами. И я никогда прежде не считал подругами девушек, с которыми занимаюсь сексом.

Мне жалко терять Веру. Не столько как любовницу, сколько как друга. Поэтому я ума не приложу, как ей сказать, что у ее дочки слишком навязчивое внимание ко мне. Майя регулярно приходит в офис. Типа повидаться с отцом, но обязательно заходит в кабинет нашего айти-отдела, придвигает стул к моему столу и сидит полчаса, спрашивая, как у меня дела и что я в данный момент делаю. Еще Майя постучалась ко мне в друзья во всевозможных соцсетях, проставила лайки на все фотографии и иногда пишет. Я не дурак и прекрасно понимаю, что означает такое внимание со стороны юной девочки.

Она совсем ребенок. Глаза большие и наивные, еще ни разу не пролившие слезу из-за несчастной любви. И мне очень не хочется становиться причиной ее первых девичьих слез. Я ну никак не могу ответить Майе взаимностью. Во-первых, мне куда интереснее ее мама. Во-вторых, пятнадцатилетние девочки не в моем вкусе.

Поэтому я чувствую себя в настоящей засаде. Я не могу прямым текстом сказать Майе, что она зря таскается в офис под видом заинтересованностью обучением в США. Не хочется обижать и ранить ее. Но и ответить Майе взаимностью я, само собой, тоже не могу. Поэтому приходится прикидываться, будто я ничего не понимаю. Мне играет на руку, что Майя очень стесняется, а потому не будет открыто заявлять мне о своих чувствах. Значит, у меня есть возможность прикидываться дурачком дальше. Но все равно ситуация с Майей давит на меня. Я чувствую, что должен рассказать Вере, но в то же время не знаю, как это сделать. Вера только начала приходить в себя после развода. Если я скажу ей, что Майя влюблена в меня, это убьет ее. Дочь — самый важный человек для Веры. А мне не столь жалко терять Веру как любовницу, сколько жалко потерять ее как друга. Поэтому я не придумываю ничего лучше, чем молчать, в тайне надеясь, что все как-то само собой разрешится.

— Какие планы на субботу? — спрашивает Вера, делая глоток прохладного коктейля.

Сегодня у всех был тяжелый день в офисе. Вера допоздна переделывала договор для новых клиентов, а я решал свои задачи. В половине девятого мы выползли из офиса и сели в соседнее кафе. Ужинаем и пьем коктейли просто как коллеги, не прикасаясь друг к другу, потому что шансы встретить сотрудников компании близки к ста процентам.

В самом факте совместного времяпровождения в этом кафе нет ничего странного. Весь наш офис ходит сюда обедать и за кофе, а по вечерам пятницы выпивать и отдыхать. Коллеги садятся за один столик и болтают. Так что если прямо сейчас в кафе кто-нибудь зайдет, да хоть сам Давид, то мы с Верой не будем выглядеть подозрительно. Однако в девять вечера никого из сотрудников компании, кроме нас с Верой, в кафе нет. Тем лучше. Но все же мы никак не касаемся друг друга, а просто разговариваем.

— Хотел поехать в детский мир и купить дочке подарки. У нее скоро день рождения.

Вера удивленно выгибает бровь.

— Ого! Ей четыре исполнится?

— Да, четыре.

— Ты поедешь на ее день рождения?

— В Америку? — я не сразу понимаю вопрос Веры. Она задала его так, будто поехать на день рождения Эшли — это все равно, что сходить в магазин за хлебом за углом.

— Ну да, она же там.

— Нет, — качаю головой. Не знаю, удалось ли мне скрыть горечь в собственном голосе.

— Почему?

Нет, она, видимо, на полном серьезе думает, будто поехать в США — это все равно, что завернуть за угол.

— Потому что я работаю... и вообще.

— Что вообще? — Вера доедает последний кусок пиццы.

Она сама невозмутимость. Я смотрю в свою тарелку с пастой и не знаю, что ответить дальше.

Да, наверное, для меня поехать в США не так уж и сложно. Сложнее, чем завернуть за угол, но не сложнее, чем съездить на выходные в Подмосковье. Виза у меня есть, деньги есть, с работы отпустят. Я хоть прямо сейчас могу купить билет на самолет и отправиться в аэропорт. Все упирается в Рэйчел. Она не хочет, чтобы я приезжал. Прямым текстом не говорит, конечно, но я знаю, что не хочет. Она как будто совсем вычеркнула меня из своей жизни. Говорит со мной только о ребенке, на мои вопросы про нее саму не отвечает.

Я понимаю: я виноват. Я просто взял и уехал, потому что мне так захотелось. Ее с собой не взял. Она и не просилась, но я мог бы хотя бы предложить. Вообще, наш разлад начался намного раньше, чем я решил уехать в Россию. Наш разлад начался, когда Рэйчел забеременела, а я не предложил пожениться. На ее скромный вопрос, будем ли мы оформлять отношения, чтобы ребенок родился в браке, я ответил, что нет. Я увидел, как в ее глазах в тот миг что-то сломалось. Это была надежда. Она не подала виду, но именно тот момент и стал началом нашего конца. Потом были трудности с новорожденным ребенком, полное отсутствие помощи, сотни бессонных ночей, нервные срывы из-за недосыпов и хронической усталости... Все это медленно нас убивало. А потом я просто взял и уехал, оставив Рэйчел совсем одну.