Транспортный вариант - Леонид Словин

— Нашли? — спросил Денисов.

— Вроде есть маленькая зацепочка, — сказал младший лейтенант. — Но, похоже, с того дня он больше не появлялся. Квартиру он здесь снял.

— Далеко?

— Не очень.

— Заходили к нему? — спросил Денисов.

— Что вы! Я знаю. Близко не подходил. Здесь надо тонко!

— А хозяин кто?

— Есть человек, но только одно слово, что «хрзяин», — бугристое лицо младшего лейтенанта поморщилось. — Копошится, а пользы — ноль. Тащит себе во двор что попадет. Где горбыль поднимет, где кирпич. Доску спасает, а дом гноит.

— Работает?

— Посменно. Поэтому я и просил, чтоб до работы.

Во времд разговора Паленов не сказал ни слова — томился, видно, успел обдумать печальные последствия опрометчивой сделки.

— Ну что? Пойдемте? — предложил начальник линпункта.

Они вышли на маленькую привокзальную площадь с двумя-тремя киосками, еще закрытыми, с замершими деревьями, скрывавшими второй ряд магазинчиков.

Со всех сторон к станции спешили люди — приближалась электричка на Москву.

По пешеходному мосту от остановки бежали опоздавшие.

— Нам сюда, — сказал младший лейтенант.

Они прошли мимо универмага и углубились в массив одноэтажной индивидуальной застройки, декорированной кое-где двухэтажными, с заколоченными окнами дачами и гаражами.

— Во-он! — издалека показал начальник линпункта на один из двухэтажных домов. — Номер семь.

— Вернетесь на вокзал? — спросил Денисов.

— Да. Вы ведь, наверно, долго?

— Как получится, — Денисов оглянулся на Паленова.

— Ни пуха ни пера, — поймав его взгляд, сказал Паленов.

Дом оказался на повороте дачного— бетонированного шоссе — вытянутый, асимметричный, с мансардой под крышей, с двумя калитками в заборе. Он явно принадлежал двум разным хозяевам — младший лейтенант забыл предупредить.

Впрочем, Денисов сам быстро разобрался.

Одна из половин, с разбросанными по двору постройками, прикрытыми старым железом кучками стройматериалов, производила впечатление особого рода бесхозяйственности.

Денисов открыл калитку. У террасы маячила фигура в ватных брюках, телогрейке. Приземистый, с сильными крутыми плечами человек сгружал с санок короткие гнилые доски.

— Хорошо у вас, — приблизившись, сказал Денисов. — Летом, наверное, благодать.

Человек разогнулся, взглянул подозрительно. Потом вытер руки о ватник:

— Насчет дачи, наверное?

— Насчет дачи.

Не касаясь рассохшихся перил, мужчина поднялся на крыльцо, толкнул обитую столовой клеенкой дверь:

— Сюда.

Денисов увидел внутри старый, с массивной столешницей деревянный стол, над ним тоже старую диковинную лампу, свисавшую с потолка. И две двери — в боковой придел и на лестницу. Последняя была закрыта на висячий замок.

— Здесь, — хозяин свернул в боковушку.

Денисов показал на замок:

— А там?

— Живут.

Боковая комната выглядела сырой, запущенной. Всю зиму в ней, по-видимому, не топили.

Денисов вздохнул.

— Прошлый год здесь художница жила, — хозяин-говорил с напором, будто спорил. — Хорошая женщина.

Сейчас на этюдах в Средней Азии. А вы? Одни или с детьми?

— Одни, — ответил Денисов. Он не сделал попытки справиться об условиях

— хозяин должен был понять, что комната не подходит. — Два человека, оба работаем, дома почти не бываем. Разве только в субботу, в воскресенье.

Они вернулись на террасу. Денисов снова показал на замок:

— Большая семья?

— Там? — хозяин по-своему истолковал вопрос. — Да нет. Один человек. От него никакого беспокойства.

Сколько живет — всего раз или два появлялся!

— Давно у вас?

— С февраля.

Хозяин был малоразговорчив, себе на уме. В то же время ему не хотелось терять нового дачника:

— Не знаю, останется ли на лето.

Денисов спросил:

— Задаток не внес?

— Нет.

— Давайте, я посмотрю. Если он откажется, мы снимем. У вас там одно окно? Два?

Хозяин дачи поколебался, но недолго:

— Подождите, я вторые ключи принесу.

Он вынес из избы связку ключей, нашел нужный, открыл замок. За дверью оказалась узкдя крутая лестница, ведущая в мансарду. На выкрашенных охрой ступенях лежала пыль. За второй дверью, вверху, была небольшая комнатка.

Здесь тоже стоял стол со старинной толстой столешницей, но уже меньших размеров. По ту сторону окна высилась стройная, как свеча, ель.

— Хорошо, — признал Денисов.

Угрюмый, малосимпатичный хозяин дачи неожиданно просиял:

— Я здесь жил.

Денисов огляделся: вдоль второго окна стояла металлическая, с никелированными шарами кровать, застеленная шторой. Нижние половины окон были завешаны газетами. Он не увидел ни чемоданов, ни одежды.

— А где же вещи?

Хозяин дачи засуетился, подскочил к кровати, сдернул штору. Под шторой светлел не особенно чистый, в полоску старый тюфяк.

— Все вынес! — мужчина обернулся к Денисову. — Уехал, не заплатил!

— Может, что-то осталось, — сказал Денисов. — Надо посмотреть.

Вместе с хозяином дачи он внимательно оглядел комнату — в известном смысле она оказалась абсолютно пустой. Ни клочка бумаги, ни предмета, имевшего отношение к человеку, проживавшему в мансарде. Металлические части кровати, ручки двери, замок — все было аккуратно вытерто.

. Самое удивительное, Денисов обнаружил на полу у дверей — табак!

«Чтобы сбить со следа собаку! — Денисов задумался. — Но это же чисто по-воровскому!»

— Вот люди! — в сердцах пожаловался хозяин да-i чи. — Я бы и не заметил, если бы не вы! Все со стройкой вожусь.

Денисов вспомнил короткое гнилое долготье, которое он видел во дворе у крыльца.

— Есть планы. Да вы садитесь, — сказал хозяин.

Он сел на кровать. Панцирная сетка с визгом прогнулась почти да самого пола. Денисов подвинул себе стул, хозяин дачи сам поощрял его вопросы.

— Как же он ушел?

— Очень просто. Я ведь посменно работаю. Скользящий график: утро, ночь и двое суток выходной. Сегодня, например, с утра, но приду позже…

Денисов подсчитал дни. Выходило, что Паленов заключил злополучную сделку, когда хозяина дачи весь день не было дома.

Открылось ему и другое:

«Преступник продал кольцо в Расторгуеве, так как знал, что никогда больше здесь не появится! В тот день он ликвидировал свою нору».

— Неужели вы его не найдете и не накажете? — он посмотрел на обманутого квартиросдатчика.

— Найти можно! Я ведь тоже не прост… — хозяин дачи вдруг криво улыбнулся. Маленькая голова ушла в плечи, подбородок качнулся вперед. —

Фамилию, имяотчество я знаю. Списал с документа, он и не догадывается!

Надо только найти ту бумажку, не помню, куда дел.

— Списали? С паспорта? — Денисов был готов его расцеловать.

— Не-е! Паспорта не было. С пропуска.

— Понимаю, с пропуска, — восторг его исчез.

— Сейчас поищем! — Не обращая внимания на Денисова, он почти куб-арем скатился по лестнице вниз.

Денисов сбежал следом.

— Где-то здесь должна быть…

Против старинного, с массивной столешницей самодельного стола стоял тоже самодельный кособокий буфет, сработанный кем-то, про кого говорят «у него обе руки левые».

«Наверное, сам хозяин дачи и делал», — подумал Денисов.

Тот в это время открыл обе нижние дверцы и, сев на корточки, принялся вытаскивать на свет содержимое:

кастрюльки со ржавыми гвоздями, узелки и кулечки с семенами, заготовки ножей.

— Есть! — сказал он вдруг. В руке он держал пересохший желтый обрывок газеты. — «Дернов Иван И-усти-нович. Карандашная фабрика».

— Здорово, — Денисов не стал его разочаровывать. — Поедете на фабрику?

— спросил он.

— Кто его знает, в какую он смену работает, — хозяин дачи бережно разгладил записку. — Как-то я на станцию шел, а он впереди меня. Посмотрю, думаю, куда поедет. Говорил, ему на работу во вторую смену.

— Он вас не видел? — спросил Денисов.

— Нет. Смотрю! А он по магазинам, на рынок. Потом на платформе сидел.

Минут двадцать! — хозяин дачи безразлично, кое-как запихнул выброшенное им назад в буфет.

— Так и не уехал?

— Уехал. Только не в ту сторону! Не в Москву — в обратную сторону. Уже перед самым перерывом движения. Какая тут работа?

«Надо срочно позвонить Сапронову, — подумал Денисов. — Хозяина дачи допросить. Попытаться составить словесный портрет, а потом и робот преступника».

Они еще поговорили.

— Я тогда дам знать, если решусь снять внизу, — сказал Денисов.

— Теперь и мансарда свободна!

— Посмотрим.

Хозяин дачи проводил его до калитки, настроение у пего было испорчено.

Денисов шел медленно, стараясь больше увидеть.

«Преступник ходил по этой дорожке. Там из колодца брал воду. Здесь носил дрова…»

Рядом с дорожкой, сбоку, он увидел вдруг характерный след: рифленая подошва, усложненный узор вдоль рантов.

— Он ходил? — Денисов показал на след. — Резиновые сапоги?