Не говори прощай - Дениза Алистер

— Нет, — снова коротко ответил Стивен, беря ее ладошку руками.

— Я так перепугала вас с мамой…

— И твои братья тоже испугались, еще как, — чуть улыбнулся отец. — И Эрвин.

— Он ведь был здесь?

— Да, почти все время. Никто не мог заставить его уйти отдохнуть, даже родственники.

— Но почему теперь его здесь нет? Именно тогда когда он больше всего нужен.

Отец нежно похлопал по руке и заговорил, точно прочитав ее мысли:

— Жизнь все расставит по своим местам, дочка. Все произойдет так, как предначертано судьбой. А потому пока не переживай ты ни об Эрвине, ни о его семье, ни о чем другом. Лучше направь все силы на выздоровление.

— Ладно, — грустно усмехнулась Мелия.

Но сердце не соглашалось с фатализмом отца. Сердце подсказывало, что жизнь без Эрвина не нужна.

Прошла неделя. С каждым днем к Мелии возвращались силы. С обритой наголо головой она походила на пришельца с другой планеты из детского мультика. Не хватало только скафандра и бластера в руке.

Врачи обещали, что если выздоровление и дальше пойдет так быстро, то Мелию через несколько дней выпишут из больницы. Скорее бы. Как бы хорошо здесь ни ухаживали за больными, дома, как говорится, и стены помогают.

Однажды утром Мелия, не торопясь, расхаживала по больничным коридорам. Она все еще быстро утомлялась и делала частые остановки — поболтать с медсестрами и больными. Часа через два, усталая, но довольная, девушка вернулась отдохнуть в палату. Но, войдя к себе, замерла от неожиданности. У окна стояла неизменно элегантная Дороти Хилмэн.

— Здравствуйте, миссис Хилмэн, — первой нарушила неловкое молчание Мелия.

— Здравствуйте, моя дорогая, — наконец оправилась от ее вида Дороти. — Надеюсь, вы не против моего посещения?

— Что вы, миссис Хилмэн. Я очень рада вас видеть.

Зачем она пришла? Опять что-нибудь случилось с Эрвином? Но я же честно отказалась от него. Может, присутствие Эрвина в больнице дало газетчикам пищу для кривотолков в городе и шансы Эрвина быть избранным неуклонно падают?

Взвинтив таким образом себя, Мелия прошла к кровати и прилегла, немного стесняясь своих еще неловких движений.

— Я очень расстроилась, узнав о вашем несчастье, — вежливо сказала гостья.

Мелия прислонилась спиной к загнутому наверх матрацу и подоткнула одеяло.

— Я уже поправляюсь.

— Вижу. Я слышала, врачи говорят, что скоро вас отпустят домой.

— Надеюсь, — поддерживала, как могла, светскую беседу Мелия. А про себя подумала: ну вот, сейчас и начнется.

— Могу я что-нибудь для вас сделать?

— Нет, благодарю вас, — удивилась Мелия.

Дороти наконец отошла от окна и остановилась в ногах кровати — живое воплощение благопристойности, в маленькой шляпке и белоснежных, без единого пятнышка перчатках. Она смотрела прямо на девушку.

— Если не ошибаюсь, вас навещала Николь? — сказала она.

— Да. Она очень добра ко мне. Принесла магнитофон и кассеты с записанными книгами, чтобы я не скучала.

Правда, больная была тогда еще слишком слаба, чтобы долго сосредоточивать внимание на чем-либо, и, едва лента начинала крутиться, ее клонило в сон.

— Наверное, Николь сказала вам, что они с Джорджем опять ждут малыша.

Почему-то сердце Мелии болезненно сжалось. Это запрещенный прием.

— Да, конечно. Я очень рада за них.

— И мы с Джоном на седьмом небе от счастья в ожидании второго внука.

Мелия почувствовала, что если будет смотреть на мать Эрвина, то уже не сможет сдерживаться и заплачет. Она упорно старалась не отрывать взгляда от окна. Грудь стеснило, и девушка чувствовала, что эта боль вызвана словами Дороти. Так хотелось, чтобы у нее тоже был малыш. У нее с Эрвином, похожий на Тедди. Мелия помнила, как они мечтали об огромном доме, полном детей, придумывали им имена.

Перед глазами стояла яркая, нарисованная Эрвином картина большого дома, наполненного счастливыми детскими голосами. Теперь этого дома уже никогда не будет. Не будет никаких детей. Никакой свадьбы. Не будет Эрвина. И все благодаря женщине, стоящей перед ней.

— А Джордж — тот просто вне себя от счастья, — упорно продолжала терзать ее Дороти. — Между детьми получится разница меньше двух лет. Тедди будет как раз год и восемь месяцев.

Мелия не понимала, зачем миссис Хилмэн говорит все это, и больше не могла придумать ничего в ответ. Разговор измучил ее. На секунду девушка устало прикрыла глаза.

— Ну, не стану больше утомлять вас, — мгновенно отреагировала Дороти.

— Спасибо, что навестили меня, — вежливо пробормотала Мелия.

Женщина сделала шаг к двери, потом, после легкого колебания, снова повернулась к больной. Протянув руку, Дороти сжала спинку кровати, и девушка заметила, что рука дрожит.

— Что с вами? — воскликнула Мелия, уже собираясь вызвать сестру. — Что-нибудь случилось?

— Да, — ответила Дороти. — Случилось. И виновата в этом я. Недавно вы приходили ко мне, потому что собирались выйти за моего сына. У вас в душе были доверие, надежда на счастье. Я запретила все это. Так же, как и Эрвину, когда он пришел спросить у нас с отцом совета.

— Миссис Хилмэн, прошу вас, не волнуйтесь и не стоит говорить об этом.

— Нет, позвольте мне закончить. — Она сделала глубокий вдох, как бы собираясь с силами, и посмотрела в глаза Мелии. — За это время я столько пережила и поняла, что готова пожертвовать всем на свете, лишь бы вы вновь согласились выйти замуж за моего сына.

10

Мелия решила, что после аварии у нее не все в порядке со слухом.

— Простите, что вы сказали?

Она давно поняла, что миссис Хилмэн из тех людей, которые крайне редко показывают свои истинные чувства.

Эта пожилая женщина никогда не теряла контроля над собой или над ситуацией. Но, похоже, сейчас она весьма близка к этому.

— Можно… я присяду?

— Да-да, прошу вас… — Мелия пожалела, что раньше не предложила этого сама.

Дороти пододвинула стул поближе к кровати. Почему-то она показалась Мелии на удивление слабой и хрупкой.

— Прежде всего, хочу попросить прощения.

— Вы? У меня?

— Да, дорогая. Когда вы пришли ко мне, взволнованная и счастливая, чтобы доверить ваши отношения с моим сыном, я была поражена вашей храбростью и чувством ответственности. Ведь тогда, несколько лет назад, при нашей первой встрече вы правильно поняли меня. Хотя вы понравились мне как человек, но я не могла вообразить вас женой моего сына. Увы, социальные предрассудки и конъюнктурные соображения живучи, дорогая. Эрвин же, напротив, был просто очарован вами. Возможно, во мне заговорила и материнская ревность.