История отравлений власть и яды от античности до наших дней - Франк Коллар

Напротив, в Англии после бурной эпохи норманнского завоевания, прекратились отравления королей. Иоанн Солсберийский не без гордости Утверждал: «Британия всегда испытывала отвращение к ядам, употребление их против принцев Здесь неизвестно». Однако автор «Поликратика» вспоминал о неведении в отношении ядов лишь Для того, чтобы призвать к сохранению этого обыкновения. Дело в том, что в период усиления монархии положение менялось. В 1216 г. умер побежденный своими баронами король Иоанн Безземельный, которого незадолго до этого они заставили даровать Великую хартию вольностей. Его конец был приписан отравлению, совершенному послушником монастыря Швеншед, где монарх искал убежища. Монашек якобы услышал слова короля, что, как только его дела пойдут лучше, он резко поднимет цену на хлеб, дабы увеличить свои средства. Иоанн, которого самого подозревали в применении яда, демонстрировал таким образом возмутительное тираническое намерение, угрожавшее безопасности и жизни всей communitas Anglie. И этому намерению был положен предел при помощи яда.

В 1154 г. яд снова появился при сицилийском дворе, изрядно потрепанном после смерти Рожера II. Король Вильгельм 1 Злой стал мишенью заговора, организованного архиепископом Палермским в сообщничестве с Майо из Бари, канцлером и главным адмиралом, связанным с мусульманскими дворцовыми евнухами, которых презирала норманнская знать. Яд не подействовал, и среди участников дела начались распри, адмирал попытался отравить архиепископа. В рассказе об этом деле явно присутствуют черты средиземноморской политической культуры с ее дворцовыми интригами, когда эмиры и султаны легко исчезали из политического пространства. Век спустя описания хитрых ловушек, которые устраивали друг другу мусульманские владыки, описывал Жуэнвиль. В такой культуре преетупить законы рыцарства было легче.

Яд играл свою роль в соперничестве между крупными сеньорами и за пределами замков. В странах ислама допускалось его использование с целью экономии военных сил, что противоречило рыцарской культуре, признававшей только открытый бой. В книге VIII в. арабского сочинения Secretum secretorum, предназначенной для султана, давался совет отравить воду осаждаемым; тогда для завоевания крепости потребуется меньше сил. Действительно, трудно придумать лучшее средство для снятия осады или овладения крепостью, чем распространение заразы среди осаждающих или отравление источников осажденным.

Не случайно во взаимоотношениях латинского Запада с державами Востока, будь то мусульманские государства или Византия, яд играл существенную роль. Он осмысливалея как позорное оружие врагов латинского христианского мира. В священной войне рыцарство нашло самое высокое °правдание своему существованию. Оно смело выступило против врагов, готовых ради сохранения своего владычества над землей Иисуса применять самые гнусные средства. С самого начала крестовых походов считалось, что мусульмане используют яд против крестоносцев. Первой их Жертвой якобы стал защитник Гроба Господня Готфрид Бульонский. Данная традиция никак документально не подтверждена, однако передана Мн°гими авторами. Гвиберт Ножанский, Ордерик Виталий утверждали, что принц умер 18 июля 1100 г., отравленный жителями Иоппии (Яффы), которые были очень злы на его победу. Коварство возмещало недостаток силы, и за этим случаем последовали другие. Около 1240 г. английский принц Ричард Корнуоллекий и его войско попали в ловушку; половина армии оказалась отравленной. Во время крестового похода в Египет султан Вавилона (т. е. мамлюкский султан Египта), воюя против Людовика Святого, отравлял провизию крестоносцев.

Византия враждебно относилась к экспансии западноевропейцев на Восток под предлогом крестовых походов. В то же время, по мнению людей с Запада, византийцы наследовали традиции подлых отравителей, которых клеймил еще Вергилий (страшусь данайцев [греков], даже дары приносящих— Энеида, 11, 49). Считалось, что в Константинополе яд широко использовался во внутренних делах и употреблялся против крестоносцев. Он компенсировал несостоятельность в военном отношении; на Востоке добивались победы больше хитростью, чем силой. По словам Жиро из Камбрэ, византийцы применяли яд против людей с Запада, которым завидовали вследствие собственного упадка. Западные средневековые авторы не переставали клеймить византийскую malitia. Согласно историку-цис- терцианцу XIII в. Обри де Труа-Фонтену, император Алексей Комнин, постоянно замышлявший какое-нибудь коварство и боявшийся нападения, якобы отравил благородного и доблестного Роберта Гвискара, развратив предварительно его жену и отравив источники. Сын Роберта Гвискара Боэмунд до такой степени страшился подлых злодеяНий и отравления со стороны людей, присылаемых греками, что отказался принимать пищу, которую предоставлял ему византийский государь. Во время Третьего крестового похода конные или сидевшие в засаде лучники посылали в сторону солдат Господа дождь отравленных стрел. Около Адрианополя едва не стала жертвой ловушки армия императора Фридрихи Барбароссы. Жители оставили в распоряжении воинов бурдюки с отравленным вином. Провинции платили василевсу дань токсическими веществами, и это потрясающий знак того, насколько venenum интегрировался в византийскую систему управления. По всей видимости, токсины использовались для целей императорской охоты. Однако западные авторы вписали этот факт в историю взаимоотношений с крестоносцами, обличая вероломство византийцев. Противостоявшие коварству европейские воины ставились в число избранников Господа. Неуязвимость солдат, отведавших отравленного вина представлялась как чудо, которое хронист сравнивал с библейским эпизодом, когда вода была непригодной для египтян, но питьевой для евреев. -

На Западе подобным методам вроде бы не должны было находиться места. Однако это не так: они использовались довольно часто. В 1040 г. будущий король Англии Вильгельм Незаконнорожденный якобы именно с помощью яда избавился отугрозы для герцогства Нормандского, которая исходила от графа Бретонского Алена 111. Следует, правда, признать, что обвинение носило весьма тенденциозныйхарактер. В 1155 г. Фридрих Барбаросса применил противоположную схему.

Он якобы отравил источник, снабжавший водой состоявшую в союзе с Миланом крепость Тердону (Тортону), которую осаждал. Льстивый биограф Фридриха Отон из Фрайзинга не усмотрел в этом ничего плохого. Он заметил только, что город, так хорошо защищенный природой, следовало осаждать именно с помощью природных сил. Действительно, очевидно, что осада, предполагавшая тайные маневры: подкопы, обходы и т. п., когда техника брала верх над доблестью, — должна была бы легче допускать применение яда. Коварное мастерство в данном случае преобладало над рыцарской прямотой.

В «Кёльнских анналах» сохранилось свидетельство о борьбе между герцогом Саксонским и Баварским Генрихом Гордым и королем Конрадом III. Генрих победил королевские войска в битве при Кроненберге, однако в 1139 г. ему ловко поднесли яд, что свело на нет военное превосходство. Данный случай, подобно многим другим, хронист, отделенный от события большим промежутком времени, передавал с осторожностью. Возникла догадка, объяснявшая смерть герцога политическими причинами, и это свидетельствовало, кстати, о наличии в ту эпоху общественного «мнения». Сам король Конрад 111 умер в 1152 г. в Бамберге, и его смерть совершенно неосновательно приписали Рожеру II Сицилийскому, который якобы стремился помешать германскому государю вступить на территорию Италии. Получалея своего рода превентивный акт, заменявший военную конфронтацию. И снова доверие к ссылке на применение яда повышалось итальянским контекстом. От юга Италии было совсем недалеко и до врагов христианской веры.

Историки, находившиеся на службе у Филиппа 11 Августа, отмечали, что энергичный воин ричардЛьвиное Сердце договаривалея с мусульманами. В 1191 г. короли Франции и Англии прибыли на Святую землю. Вскоре Филипп заболел, по всей видимости, военной потницей. У него выпадали ногти и волосы, шелушилась кожа. Французскому королю пришлось возвратиться домой. В глазах его приближенных болезнь государя выглядела как предательское отравление. Они считали, что Филиппа 11 «опоил» Ричард, вступивший в сговор с мусульманами. Для того чтобы уничтожить их сюзерена, которого он ненавидел, английский король не погнушался связью с презренной сектой ашашинов (ассасинов — курителей гашиша). Он рассчитывал убить своего французского соперника, «не прикасаясь к нему рукой», как говорилось в «Истории императора Ираклия», подчеркивая трусость того, кто убивает на расстоянии.